Жизнеописание монаха Авеля прорицателя

Послушание в той обители было отцу Авелю: в церковь ходить и в трапезу, и в них петь и читать, а между тем писать и слагать, и книги сочинять. И написал он в этой обители свою первую пророческую книгу мудрую и премудрую» (1), хотя человек он был «простой, без всякого научения». Написано в ней было и о царской фамилии, в частности о царствующей императрице Екатерине II, – что жить ей осталось восемь месяцев и что умрет она скоропостижно.

Книгу эту отец Авель показал настоятелю, а тот его вместе с книгой проводил в консисторию.

Из консистории его направили к преосвященному Павлу, епископу Костромскому и Галицкому. «Авель говорил епископу, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения; ибо, будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы Павел апостол восхищен был на небо и там видел две книги, и что видел, то самое и писал…» (12). Архиерей же сказал ему: «Сия твоя книга написана под смертною казнию». Был указ от 19 октября 1762 года, который за подобные писания предусматривал расстриг из монахов и заключение под стражу. Епископ Павел снял с Авеля монашеское одеяние и отослал к губернатору.

Губернатор, ознакомившись с книгой, посадил автора в Костромской острог, откуда того под строгим караулом доставили в Петербург.

В Петербурге нашлись люди, искренне заинтересовавшиеся его предсказаниями. Сохранились протоколы его допросов, начатые в Тайной экспедиции 5 марта 1796 года. Во время допросов простодушный Авель ни от одного своего слова не отказался, утверждая, что видение таинственное было в 1787 году и он желал «об оном гласе сказать Ея Величеству», дабы она успела подготовиться к скорой кончине.

В Бабаевском монастыре он записал свои видения.

Поскольку пророчество касалось царственной особы, суть дела доложили графу Самойлову, генерал-прокурору. Граф сам прибыл в Тайную экспедицию, долго беседовал с провидцем, склоняясь к тому, что перед ним просто юродивый. Он ударил Авеля по лицу, кричал на него: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова, на земного бога!» «Отец же Авель стояше пред ним весь в благости и весь в Божественных действах.

И отвещавая к нему тихим гласом и смиренным взором, рече: “Меня научил писать сию книгу Тот, Кто сотворил небо и землю, и вся яже в них”» (5).

После долгих сомнений решили все же доложить о предсказателе царице. Екатерина II, услышав дату собственной кончины, была в истерике. Поначалу «за сие дерзновение и буйственность» она хотела казнить монаха, как и предусматривалось законом.