Герой империи. Война за Европу

И в то же время, в отличие от большевиков, Империя признает необходимость наличия в государстве частной собственности, которую можно передавать по наследству, а также пагубность всяческой классовой борьбы. В воюющем государстве это исключено. Вместо забастовок и локаутов существует весьма суровое по отношению к обеим сторонам трудовое законодательство, а верховным арбитром при возникновении споров считается сам император, стоящий над кастами, стратами, сословиями и классами. И горе тому, кто вызовет его гнев.

– Хорошо, хорошо, мой дорогой Галеаццо! – замахал руками Муссолини, – звучит все это красиво, но мне кажется, что мы уклонились от темы.

Даже если вы и правы, это не меняет буйного и легкомысленного характера нашего народа. Если мы открутим все гайки сразу, как хотят господа из Империи, то у людей попросту сорвет крышу, и тогда хаос придет к нам сам, без всякой помощи извне!

– Дорогой тесть, позвольте дать вам совет, – сказал граф Чиано, – поскольку условия ультиматума не требуют их немедленного исполнения, то прежде чем что-нибудь предпринимать, прикажите доставить сюда, в Рим, находящихся в заключении вождей оппозиционных партий, а потом, в их присутствии, вызовите Империю на прямые переговоры.

И чем скорее вы это сделаете, тем лучше. Если кто и способен заставить этих людей вести себя прилично и соблюдать достигнутые соглашения – так это пришельцы из космических далей. Меня заверили, что верность своему слову – для них что-то вроде религии. Но бойтесь обмануть их ожидания. Клятвопреступление с их стороны считается ужасающей мерзостью, и кара за это чрезвычайно сурова.

– Хорошо, мой дорогой Галеаццо! – закивал Муссолини, – вы меня уговорили – мы так мы и сделаем. А теперь идите, мне надо немного подумать…

24 сентября 1941 года, ранее утро мск. Околоземная орбита, высота 400 км, разведывательно-ударный крейсер «Полярный Лис».

Бывший сербский наследный принц Георгий Карагеоргиевич.

Сон и в самом деле оказался счастливым. В нем я снова был молодым и красивым наследником сербского престола, приехавшим в Санкт-Петербург по какому-то важному делу… Только на русском престоле почему-то сидел не трусоватый и глуповатый император Николай, а его отважный и умный брат Михаил, и окружали его не подхалимы и блюдолизы, а талантливейшие люди Российской Империи.

И все время, пока я смотрел этот сон, меня не отпускало впечатление, что теперь все будет хорошо, наши враги окажутся разгромленными, а Сербию ждет невиданное процветание.