Жизнь – что простокваша

Да и хозяйка, заведующая отделом пропаганды райкома партии, навряд ли поняла бы. И я решила исповедаться перед главным человеком страны, уверенная, что он поможет. Молча, несмотря на головную боль, поднялась и полудетским почерком излила все мысли, что собрались в голове: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Вы меня не знаете, мне пятнадцать с половиной лет, я ученица девятого «в» класса Родинской средней школы – Шнайдер Тоня, немка по национальности. Только что пришла из комендатуры, куда меня вызывали…»

Исписала пять плотных страниц мелким почерком, и сегодня многое отдала бы, чтобы в архивах НКВД нашлось то письмо.

Хозяйка несколько раз подходила и, заглядывая со спины, пыталась понять, о чём пишу. Кудрявой головой и плечами я, как могла, закрывалась, но она, видимо, всё же что-то прочла – отошла и зашепталась с матерью.

– Тоня, будешь кушать?

– Нет.

– А что пишешь?

– Уроки.

О наивности письма, которое сочинялось до четырёх утра, я не думала. В нём было что-то о декабристах, Радищеве, о том, что дети не должны отвечать за проступки родителей и наоборот.

Заканчивалось оно обращением к дорогому Иосифу Виссарионовичу с просьбой разобраться, почему через долгих семь лет после окончания войны дети-немцы должны продолжать посещать комендатуру? «Это унизительно и несправедливо! Мы хотим учиться, чтобы впоследствии использовать знания на благо Родины».

В воскресенье утром пошла за советом к Амалии Петровне, жившей в противоположном конце села. Шла, оглядываясь: «А если следят?»

– О-о! Кто пришёл! Какими судьбами? – удивилась она, открывая дверь.

– Извините, но мне очень надо…

– Случилось что?

– Мне нужен ваш совет – наедине.

Она проводила детей в горницу, и мы остались в прихожей-кухне вдвоём.

– Амалия Петровна, я Сталину письмо написала…

Она повела бровями.

– Хотелось бы вашего совета… нужно отсылать или нет?

– Ты настолько мне доверяешь?

– Да.

– Может, скажешь, что произошло?

– Прочитаете – и всё поймёте.

– Ну, хорошо.

Читая, она улыбалась, кивала в знак согласия, возвращалась к написанному и опять читала. Отложила листы и выдохнула:

– Ну и ну! Не ожидала от тебя… не думала…

– Что? Глупо? Смешно?

– Да нет, не о том я – считала тебя глупенькой, маленькой, а ты вон что выкинула! Оказывается, у тебя взрослая, зрело и серьёзно мыслящая головка!

Я облегчённо вздохнула.

– Очень хорошее письмо! Ты пишешь только о себе, своих мыслях, чувствах.