Безголовое дитё

 – Ты можешь себе представить хоть на минуточку, что те раненые бойцы, которых мы обслуживали в госпиталях, которые умирали у тебя на глазах от смертельных ран, могли отобрать у своего ребёнка хоть крошку хлеба? Да не то, что у своего, даже у любого беспризорника! Где мешок с мукой? Где бидон с мёдом? Отвечай, что ты молчишь? Да лучше б ты погиб на фронте, гад! По крайней мере, мы бы гордились тобой, была бы светлая память о тебе! Долбаный артист, отсиделся в тылу, брюхо нарастил, брыла до плеч. Ненавижу!

– Хватит, – вдруг раздался хриплый, но совершенно спокойный голос, – Твой пафос меня достал.

Прямо Сара Бернар. Я виноват, но думаю, что у меня будет возможность оправдаться. Ты во всём права кроме одного. Не надо бы при Светочке. Теперь уж и не знаю, как она меня, такого подлеца воспримет, – он, наверное, пытался встать, так как зашуршал матрас, и что-то мягкое брякнулось об пол. – Я сейчас уйду. Поцелуй её от меня.

– Иди, иди, и чтоб глаза мои тебя больше не видели. Завтра же подаю на развод. О ребёнке забудь.

Хлопнула дверь, он ушёл. Я открыла глаза. Мама стояла, облокотившись о подоконник и тихо плакала. Я подошла и обняла её колени.

– Ну и пусть идёт, он нам не нужен. Приедет Бабуня, я ей всё расскажу, она ему даст прикурить!

МЫ КВАРТИРАНТЫ

Яркий солнечный день. Мы с мамой на знакомой подводе с вещами едем из театра на квартиру. Подвода остановилась на тенистой узкой улочке у небольшого одноэтажного дома. Открылись ворота и мы заехали во двор. Из дома на широкое крыльцо вышла пожилая женщина.

– Вы Лидия Аксентьевна? – спросила мама,– Я тоже Лидия, только Петровна. Мы ваши квартиранты.

– Вот и хорошо, добро пожаловать, я вас жду. Проходите в хату. А малэньку квартирантку як звать?

– Я не кватиранка, я Света, а Бабуня меня называет Ветуня, – смущаясь, ответила я тёте.

– Квартирантка, самая настоящая. А где ж твоя Бабуня?

– Она едет в поезде. Скоро приедет, – как-то неуверенно ответила я тёте – прошло уже много времени, а Бабуня никак не доедет.

– Какие у тебя симпатичные ямочки на щёчках. А кто ж тебя так обчекрыжил? – спросила тётя, погладив меня по голове.

– Бабуня, чтоб воши не заводились.

Наша комната мне сразу понравилась. Большая и светлая. У стены между двух окон стоял огромный стол, покрытый зелёной бархатной скатертью. Справа от стола – кожаный диван с высокой спинкой, украшенной белой кружевной салфеткой. А у стенки слева стояла небольшая кроватка, застеленная голубым покрывалом.