Безголовое дитё

Вот видишь, под рисунком стишок напечатан? « Дождик, дождь – впустую льёшь, я не выйду без галош. С помощью резинотреста мне везде сухое место». А ты знаешь какие-нибудь стихи?

– Знаю. Мы во дворе всегда кричим стихи.

– Кричите? Это же какие?

И я закричала:

– На златом крыльце сидели

Царь-царевич, король-королевич,

Сапожник, портной.

Кто ты будешь такой?

– Это не стихи, Светочка. Это считалки. Они тоже сочиняются в рифму. Как-нибудь я почитаю тебе настоящие стихи. Прежде всего, Пушкина. Слыхала о Пушкине?

– Ага, Бабуня говорила, что он, этот Пушкин, всегда стоит у нас на Приморском бульваре.

Только я с ним незнакома.

– Ну, так я тебя как-нибудь с ним познакомлю, – засмеялась Лидия Аксентьевна.

– Он шо, здесь живёт, в Кировограде? – удивилась я.

– Он, Светочка, давным-давно умер. Но при жизни бывал тут.

– А как же мы с ним познакомимся, раз он умер?

– Я познакомлю тебя с его стихами, с его сказками, с его поэмами. Это даже больше, чем знать человека лично.

– Лида Акс… Аксе…

– Можешь называть меня тётя Лида. Это студенты должны обращаться ко мне по отчеству. А мы с тобой соседки, знакомы уже целый месяц, так что давай попроще. Лады?

Я пила сладкий ароматный чай с пряниками. Несмотря на поздний вечер в комнате было светло и уютно. Пахло мятой и ромашкой. Бабуня тоже заваривала такой чай. Тётя Лида говорила со мной, как будто я уже совсем взрослый человек.

Утром проснулась в своей кровати и первым долгом посмотрела в угол, где жил паук.

Угол был пуст, ни паутины, ни паука. Мама жарила картошку на буржуйке. Почувствовав, что я проснулась, бросилась ко мне, прижала к своей груди, расцеловала, потом взяла мою мордочку в ладони и ласково посмотрела мне в глаза.

– Ветунечка, родненькая моя курнопелечка, прости свою мамку, дурёху несчастную. Я никогда больше не оставлю тебя одну в темноте. Буду каждый вечер брать тебя с собой на работу в театр, на репетицию. А паутину я выбросила во двор. Обмотала веник тряпкой и сняла с потолка.

Нет больше паука, нет, ты понимаешь, нет! И запирать на ключ не буду. Ведь ты уже взрослая, моя донечка маленькая. Ну, скажи, что ты меня прощаешь! Прощаешь, да? – её красивое лицо сморщилось и покраснело.

– А ты уезжаешь что ли? Прощаются, когда уезжают надолго.

– Нет, нет. Куда ж я от тебя уеду? Прощать, значит больше не обижаться. Скажи, что ты на меня не обижаешься.

Я молчала. Думала, глядя на маму. И вроде совсем не обижалась на неё.