Пепел на ветру

Пепел на ветру

Екатерина Вадимовна Мурашова

Наталья Майорова

Синие Ключи #1

Этот роман и весь цикл повествуют о жизни в средней России, в Москве и Петербурге на рубеже 19 и 20?го веков, о бурях, которые то и дело разражаются в человеческом обществе и в человеческой душе. А также о человеческой стойкости перед лицом этих бурь. И конечно – о любви.

В красивой усадьбе «Синие Ключи» под Калугой давно живет старинный дворянский род помещиков Осоргиных. Но в 1902 году единственной наследницей усадьбы является дочь старого помещика и умершей хоровой цыганки Ляли Розановой – странная девочка Люба, которой сегодня поставили бы модный диагноз «ранний детский аутизм».

Дома и в окрестных поместьях ее считают просто безумной. Однако многим селянам она напоминает девку Синеглазку – жестокого персонажа местной волшебной сказки.

Крестьянский бунт и пожар в усадьбе уносят жизнь старого Николая Осоргина, а осиротевшая Люба во время пожара таинственно исчезает и в каком-то смысле перерождается. В первый, но не в последний раз.

Снова мы встречаемся с ней на баррикадах Красной Пресни в 1905 году, где студент-медик Аркадий Арабажин спасает ее жизнь. Она живет в трущобах московской Хитровки, но здесь ее приключения только начинаются. Калейдоскоп людей и событий вращается вокруг девушки, но своей целью она всегда видит только одно – возвращение в Синие Ключи. Любой ценой. Даже если этой ценой будут чьи-то судьбы и жизни.

Екатерина Мурашова, Наталья Майорова

Пепел на ветру

«Огромный тополь серебристый

Склонял над домом свой шатер

Стеной шиповника душистой

Встречал въезжающих во двор…

Он был амбаром с острой крышей

От ветров северных укрыт

Здесь можно было ясно слышать,

Как тишина цветет и спит…

Бросает солнце листьев тени

Да ветер клонит за окном

Столетние кусты сирени,

В которых тонет старый дом.

Да звук какой-то заглушенный,

Звук той же самой тишины

Иль звон церковный отдаленный

Иль гул весны.

И дверь звенящая балкона

Открылась в липы и сирень

И в синий купол небосклона

И в лень окрестных деревень…

Белеет церковь над рекою,

За ней опять леса, поля…

И всей весенней красотою

Сияет русская земля.

»

    А. Блок

ПРОЛОГ,

в котором незнакомый нам пока человек идет умирать, а кто-то другой, наоборот, изо всех сил пытается начать жить.

Москва, декабрь, 1905 год

Близость смерти ощущалась так же остро и пряно, как первая близость с женщиной.