Дым отечества. В поисках привычного времени

Мальчику позволили взять тяжеленную кобуру, отстегнуть и вытащить черный «наган». С серебряной табличкой на рукоятке: «За разгром врага…»

Они садились за стол и папа начинал наган разбирать, а мальчик готовил масленку, отверточки, щеточки для чистки оружия.

Ах, ребята, вот оно – счастье. А не мандарины или шоколадка. Да ну их, у нас дела мужские, военные.

* * *

Вот так прошел воскресный день. А ведь ещё и вечер. Значит – ужин. С папой. Проводить – папу. И потом ждать – папу. Иногда выполняя домашние задания.

Например, за дачей сделать из снега штабную землянку. Ох, как это не просто. А надо – вот всю неделю и строишь.

Вот сидят за столом. Как хорошо. Потрескивает «голландка».

Но няня Поля выходит из кухни. Быстро подходит к папе и шепотом ему что-то говорит.

Папа бледнеет и быстро идет на кухню. Мальчик, было, устремился за ним. Но мама и бабушка в один голос крикнули – сиди. Ослушаться, мальчик это понял, нельзя.

А через некоторое время няня Поля мальчика позвала.

На кухне он ничего особенного и не увидел.

Просто сидел какой-то дед, пил чай. Папа сидел рядом, курил и все старался подложить этому деду то колбасу, то сыр. Колбасу дед не брал. Улыбался, поглядывая на папу. А сыр ел. И ещё очень натекло на пол от валенок деда. За такие нарушения мальчика няня Поля «пилила» беспощадно. А тут даже бровью не повела. Обидно.

– Ну, малыш, – неожиданно дед обратился к мальчику, – кем ты думаешь быть?

– Да тут и думать нечего, военным, конечно, как папа.

– Да, – протянул дед, – а вот доктором не хочешь ли, а?

– Нет, нет, я уколы не умею делать.

Дед допил чай и сказал папе – позови жену, попрощаюсь.

Мама пришла тут же, поцеловала деда в плечо и руку, удивив мальчика. Потом заплакала. Они говорили на совершенно незнакомом языке. Иногда какие-то слова вставлял и папа.

Неожиданно дед встал. Он оказался большого роста.

– Поеду, уже стемнело. А на станции не узнают, кто и к кому приходит. Ну, прощайте.

И ещё произнес фразу, которую потом мальчик слышал часто:

– Зайн гезунд[3 - Зайн гезунд – будьте здоровы (идиш).

].

И ушел.

Папа пошел его проводить до калитки. И долго стоял один. Мальчику даже казалось, что папа плачет, чего быть не могло. Но было уже темно, можно и ошибиться. Легко.

Ужин уже не продолжался. Почему-то плакали и Полина, и мама, и бабушка. Папа позвал мальчика в кабинет.

– Ты уже большой мальчик, все поймешь. И ты знаешь, как нужно хранить тайну.