В добровольном изгнании. О женах и сестрах декабристов

«Описать или словами передать ужас и уныние, которые овладели всеми, – нет возможности, – добавляет мемуарист, – словно каждый лишился своего отца или брата»[11 - Кошелев А.И. Записки. Берлин, 1884. С. 18.].

Другой молодой москвич, князь В.Ф. Одоевский, также непричастный к заговору, но издававший вместе с «государственным преступником» Вильгельмом Кюхельбекером альманах «Мнемозина», запасся медвежьей шубой… Брат П.Я. Чаадаева, помещик, далекий от революции, напуганный делом 14 декабря, «всю жизнь боялся звона колокольчика; все думал, не едут ли с обыском»[12 - Пиксанов Н.

Уже с 15 декабря Николай I получает многочисленные выражения преданности престолу и отечеству. Царь пишет брату Константину 23 декабря 1825 г.: «Здесь все усердно помогали мне в этой ужасной работе; отцы приводят ко мне своих сыновей, все желают показать пример и, главное, хотят видеть свои семьи очищенными от подобных личностей и даже от подозрений этого рода»[13 - Междуцарствие 1825 г.

Старый царский служака B.C. Шереметев отрекается от сына: «Если сын мой в том заговоре, – говорит он великому князю Михаилу Павловичу, – я не хочу более его видеть, и даже я первый вас прошу его не щадить». Когда же сына перед отправкой в ссылку приводят проститься с отцом, тот долго отказывается видеть его, и только слезы семьи и самого юного бунтовщика несколько смягчают Шереметева.

Родители Пестеля громко осуждают идеи сына, а брат его усиленно делает карьеру и получает флигель-адъютантские аксельбанты одновременно с приказом о повешении пяти декабристов, в числе которых и Павел Пестель. Мать Сергея Волконского так же исправно, как и до ареста сына, исполняет обязанности первой статс-дамы, живет в царском дворце и обедает за одним столом с Николаем I, отправившим ее сына на каторгу.

Находятся охотники поживиться за счет «государственных преступников». Новоиспеченный граф Чернышев, получивший титул за усердные труды в Следственном комитете, претендует на богатейший майорат Чернышевых, оказавшийся выморочным в результате ареста единственного наследника – Захара Чернышева. Об этом много толкуют в Петербурге. И когда кто-то возмущается незаконностью притязаний А.И. Чернышева, прославленный генерал А.П.