Забывший имя Луны

 – Вадим ведь был руководитель восстания в Новгороде, правда? Какие были люди…

– Михаил Юрьевич Лермонтов посвятил этому восстанию поэму, которая так и называется «Вадим», – вставил Демократ.

– Да, да, верно, милый, – чирикнула Ленка. – Я ее очень любила в детстве, а сейчас все-все забыла… История – это так интересно. Из теперешних дней все кажется таким масштабным. События, люди…

– «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя!» – не удержался Володя.

Я разозлилась не на шутку. Сама по себе проблема была вечной и не решаемой.

Почему-то мои подружки считали, что мне, преподавателю истории, должны нравиться разговоры на исторические темы. Как я ни пыталась объяснить им, что врач гинеколог вовсе не обязательно любит на досуге поговорить об объектах своей трудовой деятельности, они намеков упорно не понимали. Обычно я с этим мирилась. Но сейчас! Как они смеют! Они что, забыли про Любашу?!

– Посвященная Новгородскому восстанию поэма Лермонтова называется «Последний сын вольности», – отчеканила я.

 – Его же незаконченная поэма «Вадим» не имеет к Вадиму Храброму никакого отношения. Это восстание было разгромлено Рюриком, а само имя Вадим в переводе означает «сеющий смуту и беспокойство».

После моей отповеди в воздухе повисло тревожное молчание. Даже трехлетний Виталик перестал ныть и затих на коленях у матери. Демократ набрал воздуху в широкую грудь , чтобы сотрясти его (воздух) очередной глубокомысленной белибердой, но Ирка опередила его, попыталась вытереть вспотевшие ладони об отсутствующий передник и, тревожно блеснув глазами, воскликнула:

– Давайте танцевать!

– Как танцевать?! – изумилась я.

 – Ты же знаешь, у меня магнитофона нет. Только у Антонины плеер, но под него же нельзя… А проигрыватель я сто лет не заводила…

– Мы принесли магнитофон. И кассеты, – торжествующе сказала Ирка. – Никитка, тащи!

Никитка шустро притащил тот самый загадочный сверток, подключил и наладил магнитофон и по команде Ирки включил какую-то довольно приятную для слуха мелодию.

Напряжение сразу уменьшилось до едва осязаемого, а я отдала должное Иркиной предусмотрительности. Значит, она все-таки по своему позаботилась о Любаше. Вот, магнитофон принесла, хотя никаких танцев у нас на днях рождения не водилось.

Сама Ирка тут же, воспользовавшись случаем, потащила на кухню стопку грязной посуды. Володя неуклюже склонился передо мной. Вадим, естественно, пригласил Любашу, а третий Светкин муж – одну из разведенок.