Танец с огнем

– Итальяночка! Но я же не могу женить его на оперном теноре или его собственном камердинере! Это против церкви!!

– М-да-а… – Мария Габриэловна деликатно отвела от подруги взгляд продолговатых, приподнятых к вискам глаз и осторожно, ножичком согнала осу с оставшегося кусочка дюшеса.

– Ну же, Итальяночка, ты скажи что-нибудь теперь! – требовательно воскликнула Ольга Андреевна. – Не молчи!

– Я знаю… слышала, что среди современной молодежи… Может быть, это тлетворное веяние, извращенная мода, стремление казаться…

– Нет, – решительно возразила Ольга Андреевна.

 – Мы с Сережей весьма близки, и он не раз прямо говорил мне, что я – единственная женщина в его жизни. Кроме меня, он как-то с уважением и пожалуй даже с восхищением отозвался об этой вашей экзотической родственнице – Любовь Николаевне. Но она, как я помню, уже замужем.

– Да, у Любочки чудесная малютка, они именно недавно гостили у нас, и я просто не могла от нее оторваться. Маленькие бамбини такие сладкие!.

. Понимаешь, Дюймовочка, – Мария Габриэловна доверчиво и слегка печально улыбнулась подруге. – За свою жизнь я так привыкла, что где-то рядом со мной всегда есть колыбель с младенцем, что теперь, когда для меня все закономерным порядком закончилось, я все время чувствую эту пустоту возле себя…

Ольга Александровна отвернулась, кусая губы. Ее круглое полное лицо покривилось, как неумело перевернутый на сковороде блин. Мария Габриэловна, погрузившись в себя, как будто ничего не заметила и продолжала.

– Мои дочери пошли в меня – настоящие наседки. Они сами прекрасно обихаживают своих деток, и мне там нет места. Любочка же – другое дело. Она ни в каком разе не мать-наседка, и, устраивая в Москве свои дела, охотно уступала мне Капочку…С виду она держится безукоризненно, но я чувствую, что внутри в ней так и осталось… какая-то дикая непримиримость…Возможно, именно это и привлекает Сережу?

– Не знаю. Я видела вашу Любочку всего один раз, два года назад, мне показалось, что она похожа на озорного мальчишку, цыганенка…

– Да, да, в нашей Любочке действительно есть цыганская кровь, но об этом т-с-с… – Мария Габриэловна, улыбнувшись, приложила палец к губам.

– Ты же знаешь, я не болтлива, – вздохнула Ольга Андреевна. – Но я несчастна…

– Прости меня, Дюймовочка! Ты страдаешь, а я все о своем и о себе! – покаянно воскликнула Мария Габриэловна.