На Голгофу. Переписка и дневники, июнь 2011 – декабрь 2012 гг.

Я вообще противник позиции, которой, кстати придерживается большинство, что о евреях, как о покойниках, либо хорошо, либо никак. Вся …, но, кроме NN и меня, никто не сознается. Все – русские, но ведут себя абсолютно не по-русски.

Ну не вся, конечно, но 8 из 10.

– Я надеюсь иногда, что во мне исполняется пророчество о возвращении их ко Христу.

Из этой четверти крови – и особый восторг перед «русскостью». Были бы чисто русские – все это было бы для нас обычным делом, и все. N прослушала Игоря Растеряева, да, говорит, интересный паренек, и пожала плечами – я увидел, что для нее это обычные, очень знакомые по духу песенки… Я помню, как рассердился, когда Батюшка впервые назвал меня «полукровкой»…

Ты ведь знаешь, что когда жиды обращаются в Православие, они становятся суперправославными, самыми православными… Все это плоды долгих и горьких размышлений… Ну ничего, Господь примет и нас с тобою.

Он никого не оттолкнет.

Вот и попали к жидам… Но, если потерпим – пойдем когда-нибудь асфальт укладывать с чистокровными русскими, православными людьми :) А может, и не асфальт.

Может, Господь для нас лучшее место готовит… Он ведь чрезвычайно добр и милостив. И если видит искреннее покаяние – не жалеет Своих даров.

– Русских сейчас среди асфальтоукладчиков не найдешь, они все в охране, либо кладовщиками подвизаются и, что самое неприятное, по своему духу – жиды в квадрате, на уме лишь кредиты, телефоны, машины, водка, бабы… ленина уважают. Пока не поймут, что отвернулись от Бога и предали Царя, будут жидами в квадрате.

– Это все тоже правда, это и есть иго жидовское, самое страшное иго за всю нашу историю…

Помолимся друг о друге – видишь, как близки оказались, как это Господь и Царь-Мученик неслучайно нас с тобой свел…

– Спаси тебя Господь, дорогой друг! Обнимаю крепко!

– Это взаимно. Покаянием убеляется душа, а слезами омывается…

– Воистину. Конец связи, пошел обедать, работать, и т. д.

    июнь 2011 (из переписки с сотрудником, алтарником)

Фактически, в этой беседе я просто повторил всё то, что услышал в Церкви, придя туда в 95-м году.

Тогда именно так там и говорили – и я смиренно это принял. А иначе общение со священником было бы закрыто для меня, а оно мне тогда казалось важным, потому что в Церкви важно предание: дух передается от сердца к сердцу… Уйти же в другой храм было для меня на тот момент невозможно, потому что на личности священника была завязана моя семья… Мы думали, что он святой.