Дориан Дарроу. Заговор кукол

Их свет проникал в карету, заставляя меня щуриться. Наверное, следовало бы надеть очки, но… если уж менять жизнь, то сразу.

В какой-то миг я, поддавшись порыву, полностью снял заслонку с окна и полной грудью вдохнул воздух Сити. И моментально раскаялся. Легкие обожгло, нос заложило, а из груди вырвался сиплый кашель.

Смердело гарью и навозом – конским, коровьим и крысиным, хотя последнее обстоятельство скорее радовало. Тонкой нитью вплетались ароматы людей: и тех, к которым я успел привыкнуть за время пути, и тех, с которыми был незнаком.

Второй волной накатил истинно городской дух: влажный камень, вяленые и подгнивающие кожи, ржавеющее железо фабричных потрохов, помои, тухлая вода, старая кровь скотобойни… слишком много всего, чтобы понять.

Я не смогу здесь жить!

– Вот, возьмите, пожалуйста. – В руку мне сунули что-то мятое и легкое. – Мне всегда помогает.

Платок. Пахнет лавандой, мятой и самую малость – болезнью.

– Или вот. Наилучшее средство. – Моя спасительница протянула табакерку, сама поддевая ногтем щепотку.

 – Мой покойный супруг весьма уважал…

До постоялого двора дилижанс добирался почти час. За это время я постепенно пришел в себя, вернул платок, присовокупив все возможные благодарности, каковые только пришли в мою измученную голову, еще раз позаимствовал весьма недурной табак и вновь поддался любопытству. Правда, теперь я старался дышать исключительно ртом, а потому, должно быть, являл собой презабавное зрелище.

Впрочем, забавным было и место, в которое мы прибыли.

Сама гостиница походила на каменную гусеницу – длинное приземистое строение с нарядной трубой из рыжего кирпича. Рядом находился каретный двор, собравший преизрядную экспозицию экипажей. Были тут и легкие двуколки, и разбитые дорогами почтовые кареты, и даже один черный мобиль с гербом на дверях.

– Эй, сэр, вас куда-нить подвезть? – Хитроватого вида человечек вынырнул из темноты и вцепился в мой саквояж. Глянув в лицо, он вздрогнул, но ноши не выпустил. – Быстренько доставлю. А могу и присоветовать, если еще не решимши, куда.

– Решимши, – ответил я и мысленно ругнулся. До чего же легко прилипают эти словечки! – Эннисмор-Гарденс-Мьюс, шесть.

– Точненько? Глядите… мое дело маленькое. Сказали куда, я и поехал… за недорого. Скоренько, ага. До солнышка успеемо.

Поскольку этот странный своей настойчивостью человек завладел-таки и моим саквояжем, и моим чемоданом, мне не осталось ничего, кроме как идти следом. Будем надеяться, что он знает дорогу.