Рождение флагмана

До КамАЗа он работал главным металлургом Кременчугского автомобильного завода и прошел там отличную школу решения металлургических проблем автомобилестроения. На литейном заводе КамАЗа он занимал должность заместителя главного инженера по подготовке производства. Мне пришлось проработать с Геннадием Дмитриевич около трех лет, и я не разу не видел его в каком – то ином состоянии, кроме весело – юмористического. Временами создавались ситуации, когда над нами сгущались тучи и можно было ожидать самой драматической развязки.

Но даже в такие моменты Геннадий Дмитриевичем шутил, острил, действовал спокойно и весело. Он часто возглавлял Московскую дирекцию литейного завода, от него зависели зарубежные командировки работников литейного завода, но сам он так за границей и не побывал. В тех конкретных условиях это можно было расценивать как проявление неполноценности. За его веселостью и юмором скрывалась большая обида, которая впоследствии и привела к тому, что сыграв исключительно важную роль в принятии проектных решений по литейному заводу КамАЗа, он уволился с КамАЗа еще до первой плавки. Уезжая с КамАЗа он передал мне большой архив, относящийся к 1970–1976 годам, как будто чувствовал, что это лучший способ его использования.

Поразил Аркадий Васильевич Лобанов. Когда Г. Д. Потейко позвал меня к столу в темной, мрачной, сумбурной комнате – келье, в которой сидели едва ли не все руководители литейного производства, я не мог поверить что передо мной сидит управляющий литейным производством КамАЗа.

Это был молодой человек лет тридцати трех – тридцати пяти с красивым русским лицом. Прочитав мой «листок по учету кадров», и узнав от меня, что я занимаюсь теорией и практикой дуговой электроплавки чугуна, он предложил мне должность главного металлурга литейного завода. Он предупредил, что эта должность пока занята, но скоро освободится. Он говорил со мной сразу так, как будто мы были уже давно знакомы и, в сущности, равны по положению. В манере говорить у Аркадия Васильевича была одна особенность, которая располагала к нему. Он всех сотрудников называл по имени и отчеству и так органически уважительно, что сразу располагал к себе. Впоследствии меня поражала его память на имена и отчества, цифры, факты. Он обладал способностью быстро разбираться в вопросах, с которыми явно сталкивался впервые, при этом не пытаясь делать вид, что знает больше подчиненного. Наоборот, он часто задавал вопросы, откровенно давая понять, что не владеет проблемой.