Шестерёнки 2. Между экономикой и идеологией

Но по-настоящему это стало сказываться на настроениях общества только после развенчания «культа личности» в 50-е годы. И то, это уже был результат работы пропаганды. В том числе эта пропаганда сработала против самого СССР.

Без одобрения большинства граждан, репрессии были бы гораздо меньших объемов. Они могли остаться даже незамеченными, поскольку элита постаралась бы не провоцировать своими действиями дополнительный негатив в обществе.

Даже сама индустриализация и увеличение количества продовольствия после коллективизации, позитивно настроили общество.

Большинство граждан доверяло властям и видело перспективы для себя. Как минимум ощущало, что жизнь улучшилась.

В послевоенный период было тоже много таких знаковых событий.

Новочеркасский бунт в 1962-м году. Даже перекрытия железных дорог с радиоактивными поездами в 1986-м году, которые везли на захоронение радиоактивные материалы из Чернобыля. Это всё результаты настроений в обществе.

Любые реакции граждан от активного бунта, как в Новочеркасске, до мелкого воровства с завода (при нарочитом безразличии руководства к этому) – это тоже результат преобладающих настроений в обществе.

Хотя, раз уж вспомнили о несунах, тоже позволю себе ремарку. Несуны – это характерное явление для конца 60-х и далее. По времени это совпадает с большим притоком молодежи из села, крестьянских детей по сути. И ещё с грандиозной амнистией. Что здесь больше повлияло, сказать трудно, но и бывшие уголовники воровать считали не зазорным, и бывшие колхозники считали не зазорным взять что-то с работы, не считая это воровством в принципе.

В последнем случае в послевоенных колхозах это даже не особо пресекалось. Поскольку у крестьян была жива обида на перегибы, связанные с законом «о трех колосках». Да и по факту, колхозники – акционеры. Они фактически распоряжались своим же собственным имуществом. Это, на тот момент, являлось одним из стимулов активнее работать. Посему колхозным начальством не пресекалось.

Правда, после хрущевских реформ колхоз стал превращаться в госпредприятие с работниками, ставшими окончательно наемными. Традиция «нести с работы» превратилась в банальное воровство.

Возможно даже не в Хрущеве дело. Просто сменилось поколение. А для нового поколения воровство с колхозного поля было не компенсацией и способом стимулирования, а просто воровством, одобряемым обществом.

Вот парадокс.