Инквизитор не всегда прав

Здание находилось ярусом ниже относительно той площади, куда девушку привёл паладин для демонстрации способностей, и располагалось на склоне холма. Оно делилось пополам, на мужскую и женскую часть. Никаких индивидуальных комнат. Опочивальня у девушек была общая, с длинными рядами кроватей. Под каждой из них – небольшой сундук для хранения личных вещей. Правда, Роуз туда было почти нечего положить.

Агнес объяснила, что когда новобранец переходит на следующую ступень – посвящённого – ему выделяется отдельная келья.

Но это случается не то что не с каждым вторым, но даже не с каждым пятым. Привилегия за усердное старание, плюс способности. Без них в Инквизиции было никак.

Сама блондинка умела распознавать и лечить ряд болезней простыми наговорами и травами. У неё имелась бумага от священника, что дар её никак не связан с колдовством и идёт от света. Чем она очень гордилась, но всё равно искренне переживала, что может так и не пройти в ряды Инквизиторов.

По словам Агнес, она мечтала об этом с детства.

Готовилась, знала множество вещей о том, как в Инквизиции всё устроено. И была ценным источником информации, к которому Роуз решила держаться поближе.

Колдунью искренне поражало такое желание новой подруги оказаться запертой в стенах этого замка на всю жизнь. Она видела в Агнес бойкую страстную натуру и не представляла, как можно такую держать в узде. Но решила оставить разговоры на эту тему до момента, когда они сблизились бы побольше. Роуз всегда любила подразнить людей, как только находила в них слабые места.

И побеседовать с Агнес о её затаённых желаниях было приятным искушением.

Новобранцам разрешалось свободно ходить по территории замка. Точне, везде, где не стояла охрана. Так что блондинка отвела Роуз и на внутреннюю стену, откуда открывался вид на холмы и далёкие вересковые пустоши, и показала учебный корпус, и зал для общих собраний.

Вместе они наблюдали, как возвращается в замок отряд паладинов. В светлых латах, с реющими на ветру синими штандартами.

От этого лазурного цвета колдунье уже делалось дурно. Он был везде. На каждом здании, у охраны в качестве повязок, у братьев и сестёр в виде эмблем. От него рябило в глазах, как и от геральдических крестов, вышитых на нём.

С такой назойливой символикой Роуз ещё не приходилось сталкиваться. Как и с постоянно повторяемыми постулатами о творимом добре и правом деле. Буквально чуть-чуть, и она предвкушала услышать их во снах.