Хроники уходящего поколения

А потому я зажмурился и шагнул в бездну.

Хлопнул раскрывшийся купол парашюта и меня объяла глушащая тишина. Это был не испытанный до сих пор кайф.

Погрузившись в него, я опоздал подготовиться к приземлению. Правда, развернулся по ветру. А вот поджать выставленные вперед ноги забыл. И на хорошей скорости прямыми ногами встретил землю. Собирая парашют, я ощущал ноги где-то в районе плеч.

Отрицательный опыт многому меня научил. Самый опасный момент прыжка – приземление. А потому второй прыжок прошел у меня превосходно.

Хотя страх при отрыве от самолета не прошел.

Приземляясь в третий раз, я подумал, что надо бы еще усовершенствовать технику приземления и протянул правильно собранные ноги еще дальше вперед. Одно не учел – росу на траве аэродрома. Ноги поехали вперед и я всей своей массой упал на «пятую точку».

Сам собрать парашют не смог – не чувствовал спины. Помог водитель «УАЗа», подбиравшего парашютистов на поле приземления.

Через день, хромая, я появился дома.

« « «

Через десять лет я прыгал с парашютом на базе Рязанского воздушно-десантного училища.

Приземлялись практически на околице села Константиново – родины Сергея Есенина. По сравнению с другими парашютистами я выглядел на голову выше. Спасибо тебе за это, Вадим Тихоненко.

Шоу с риском для жизни

Тот же аэродром под Днепропетровском. Те же призывники с обязательными тремя прыжками на принудиловке с высоты 800 метров. Все, как обычно, изо дня в день. И вдруг…

Запикала рация и сквозь ее треск все, кто был рядом, услышали взволнованный голос летчика:

– Последний завис на хвосте.

Тихоненко предлагает набрать высоту, обрезать стропы основного и приземлиться на запасном. Не раздумывая, руководитель полетов дал добро. Мы, зеваки, следили за АН-2, на хвосте которого, висел один из наших призывников. Сегодня даже не вспомню его имени. Самолет стал кругами набирать высоту. Тихоненко сообщил, что дал команду призывнику ножом, парашютиста отрезать лямки основного парашюта.

И практически сразу с неба раздался витиеватый мат интеллигентного Тихоненко, закончившийся словами: «Этот мудак отрезал нож, привязанный к системе, отрезал половину одной из лямок и упустил нож.

Руководитель полетов попросил Тихоненко подать бедняге на стропе свой нож. С земли было видно, как Вадим открыл двери самолета и на стропе подвел нож к призывнику. Тот схватил нож, другой рукой схватился за стропу и… перерезал ее.