Пьеса Человек и Наставник

Видя, как змий вьётся над ней и спускается все ниже и ниже, даже ощущая дыхание его, она в ужасе не имела сил позвать на помощь, но, наконец, вырвалась из охватившего оцепенения и закричала: «Царица Небесная, спаси! Даю Тебе клятву никогда не выходить замуж и пойти в монастырь!» Страшный змий в одну секунду взвился вверх и исчез. Но не могла она прийти в себя от ужаса…

Молчание.

Мотовилов: Михаил Васильевич долго не мог опомниться от случившегося с его сестрой, а Елена Васильевна, как бы чудно спасенная от врага человечества, совершенно изменилась в характере.

Она сделалась серьезная, духовно настроенная, и стала читать священные книги. Мирская жизнь стала ей невыносима, и она жаждала поскорее уйти в монастырь, чтобы совсем затвориться в нём, страшась гнева Матери Божией за неисполнение данного ею обета.

Уходят.

Звуки природы, пение птиц.

На сцене в левом углу на переднем плане в Келье Мотовилов.

Явление Десятое. Инок.

Звуки природы, пение птиц.

На сцене в левом углу на переднем плане в Келье Мотовилов.

Выходит доверенный инок, кланяется.

Мотовилов (поворачивается к Иноку): Пришел однажды к отцу Серафиму доверенный инок.

Инок: Встретил Батюшка меня радостно и сказал:

«Вот, я тебе скажу об убогом Серафиме! Я усладился словом Господа моего Иисуса Христа, где Он говорит: «В дому Отца Моего обители мнози суть». На этих словах Христа Спасителя я, убогий, остановился и возжелал видеть оные небесные обители и молил Господа моего Иисуса Христа, чтобы Он показал мне эти обители; и Господь не лишил меня, убогого, Своей милости.

Он исполнил моё желание и прошение. Я и был восхищен в эти небесные обители, только не знаю, с телом или кроме тела – Бог весть, это непостижимо. А о той радости и сладости небесной, которую я там вкусил, сказать тебе невозможно».

Инок замолчал.

Мотовилов: Батюшка поник головою, гладя тихонько рукою против сердца, лицо его стало постепенно меняться и, наконец, до того просветилось, что невозможно было смотреть на него.

Во время таинственного своего молчания он как будто созерцал что-то с умилением.

Инок: Стоял я не подвижно, замер и внимательно слушал, а батюшка Серафим говорил мне:

«Ах, если бы ты знал, какая радость, какая сладость ожидает душу праведного на небеси, то ты решился бы во временной жизни переносить всякие скорби, гонения и клевету с благодарением.