Мерзкие боги

Нат, прошу тебя продолжать поиски, обо всех результатах сообщать мне без задержек. И, друзья, соблюдайте осторожность. То, что Крапивник попросился в ученики к Аки не случайность, я уверен. Если речь, действительно, о заговоре, в ближайшее время наверняка будут ещё похожие случаи. Если кто-то из людей обратится к вам с такой же просьбой, дайте мне знать.

– У меня вопрос, – Дооку приподнял руку, чтобы обратить на себя внимание. – А кто допросит нас?

– Что ты имеешь в виду?

– Сам сказал, если это и было убийство, то его совершили не простые люди.

Но говоря о Зрячих, ты почему-то не упомянул о нас. Или мы, безусловно, снимаем с себя вину?

– Что ты предлагаешь? – Тату выглядел растерянным.

– Включить в допрос показания каждого из нас.

– Хорошо, – быстро согласился Ота, закрывая свои записи. – Значит, ты этим и займёшься, Дооку. Раз предложил. А потом поделишься с нами полученными сведениями. Пяти дней тебе, думаю, хватит?

– Почему пяти? – спросил Нат.

– Свои показания ему тоже нужно будет записать, – ответил Властный. Он встал и принялся собирать разложенные на столе вещи.

– В таком случае, я хотел бы начать с тебя, – сказал ему Дооку. Ота остановился, посмотрел на собеседника, кивнул.

– Как угодно. Завтра утром. Буду ждать тебя здесь.

Вплоть до самого вечера Дооку работал у себя. Он приготовил несколько типов мазей по просьбе лекарей и составил ряд письменных инструкций. Всё это время Ястреб был рядом, выполняя поручения и слушая указания своего нового наставника.

Дооку отметил для себя внимательность молодого охотника и ту лёгкость, с которой он улавливал всё, что слышал. И хотя речь пока шла о самых простых вещах, он проявлял значительно лучшие способности, чем все ученики, когда-либо имевшиеся у бога врачевания.

Когда все дела были завершены, Дооку отпустил Ястреба домой, а сам отправился к Храму. Ему хотелось посидеть на знакомых неотёсанных плитах, пока их ещё не поставили на предназначенные места.

 Пока его надежда не превратилась в обычное здание из камня. Сюда больше никто не приходил, и бог врачевания мог подолгу пребывать в тишине и одиночестве. Он забрался на плиту, стоявшую выше других, и уселся на ней лицом к закатному солнцу. Скрестил ноги, распустил пучок волос на затылке и закрыл глаза. Начал дышать глубоко и медленно, погружая взбудораженный событиями дня разум в состояние покоя.