Рисуя жизнь зубами

Молодожёны подали заявление на регистрацию, а через неделю расписались и пошли на работу. Свадьба была такая как в те времена, а было это в 1962-ом году.

После окончания техникума Юрий устроился на завод УВК механиком. Он был молодым перспективным специалистом, поэтому быстро продвигался по карьерной лестнице. Вскоре его назначили старшим механиком.

Через год родилась я, все были рады, счастливы. Но счастье длилось недолго.

Мне было восемь месяцев, когда я сильно заболела. Я задыхалась, поднималась высокая температура.

Так и попали в больницу.

Дышать приходилось с помощью кислородной маски. За кислородом маме и пришлось уехать. Мама попросила одну женщину присмотреть за мной, она лежала в той же палате со своим ребенком. Когда женщина подошла к моей кровати, она воскликнула: «Смотрите! Она посинела и не дышит!».

Видимо, врачи осмотрели меня, кое-как и решили, что я умерла. Завернули в одеяло и унесли в морг.

На тот момент вошла в морг уборщица, она то и увидела на столе свёрток, который шевелился и пищал, схватила ребёнка и побежала к врачам.

А тут и мама приехала с кислородом. Я уже снова лежала в кроватке.

И начались тяжелые будни, борьба с болезнью.

Родилась я здоровым ребенком. В полгода поставили прививку от полиомиелита. В 1960-е в Ангарске Иркутской области на свет появлялось много младенцев, которым ставили диагноз ДЦП с сохраненным интеллектом. Но мышцы все стянуты, у кого-то больше, у кого-то меньше. Меня больше всех стянуло. Среди наших знакомых, у кого дети с диагнозом ДЦП.

А у нас их семей 5, которые наши родители познакомились на медосмотрах, в поликлиниках, на курортах.

Врачи винили то плохую экологию, то некачественную вакцину для прививок. Когда я родилась, маме и папе было по 22 года. Узнав, что дочка больна, они были готовы на все, чтобы мне было легче. Я постоянно плакала, – вспоминает мама. Чтобы быть со мной рядом все время, мама бросила техникум.

Одно из ярких детских воспоминаний, когда в три года меня повезли в Иркутск на врачебный осмотр.

В кабинет с дочерью зашёл папа, и мама осталась в коридоре. На тот момент она была беременна братом. Минут через десять отец выскочил, в правой руке держал меня полуодетую, в левой – мои маечка и кофточка. «Неужели все?» – удивилась мама. А он от волнения кое-как одел меня и сказал: «Поехали домой!» приговаривая: «Нет-нет, моя маленькая. Я не отдам тебя никуда». Лишь через много лет я рассказала маме, что врачи предлагали папе отдать меня в интернат.