Два шага до рассвета

– Р-р-гав! – повторяет пес – то ли соглашаясь, то ли споря, и вдруг прыгает на все еще удерживающую меня женщину.

Она выпускает мои плечи, чтобы отразить удар, и я, воспользовавшись моментом, кидаюсь в сторону. Как раз вовремя.

Секунда – и они сцепились: хрупкая красивая женщина и огромная кудлатая собака. Но что это – руки-голубки теперь уже вороны – на них в мгновение появились черные острые когти, а из горла женщины вырвался грозный и пронзительный крик.

Собака тоже изменилась. Она еще более выросла, и теперь я ясно вижу, что у нее не одна голова, а целых три – три громадных пасти, полных острых, как у акулы, зубов.

Шерсть на собаке стоит дыбом. Она утробно и жутко воет, пытаясь вцепиться женщине в белую тонкую шею.

Тем временем плащ из тьмы, надетый на женщину, превращается в огромные черные кожистые крылья. Со страшным шумом они хлопают вокруг собаки, и, когда одно крыло касается тела пса, воздух вновь потрясает дикий вопль гнева и боли.

Я смотрю на эту сцену, не веря собственным глазам и не зная, какая из этих, несомненно древних, сил сулит мне спасение.

Вероятнее всего, обе несут только смерть. Так не все ли равно, какая из них победит. Женщина или собака. Собака или женщина.

Они уже сплелись в дикий воющий клубок, из которого высовывается то очередная (сколько же их там?!) собачья пасть, то когтистая бледная рука.

– Беги, Полина! Я ее задержу! Ну беги же! – болью вспыхивают в моей голове слова.

Это не тот певучий голос, что разговаривал со мной до сих пор.

Неужели пес на моей стороне?

Бежать! Куда угодно – только бы убежать из этого ада!

И я срываюсь с места и бегу, оставляя позади шум и яростные крики нешуточной битвы. Я несусь по пустым улицам, словно по страницам комикса, в котором почему-то забыли нарисовать людей, и я – единственный персонаж. Один во всей вселенной.

– Я еще вернусь за тобой. Ты уже почти что моя, – шепчет мне медовый голос.

Я снова чувствую на плече прикосновение ее руки – холодной, как лед, горячей, как огонь.

Яростная боль врывается в мое тело…

…и я просыпаюсь.

Как странно, плечо до сих пор болит, как будто меня коснулось раскаленное железо. Я, вскочив с кровати, бегу в ванную к зеркалу и, приспустив бретельку ночной рубашки, едва сдерживаю рвущийся из горла крик: на моей бледной коже отчетливо алеет пятно, похожее на след от чьих-то пальцев.

Я возвращаюсь в комнату. Мой верный Морковкин смотрит на меня настороженно и выжидающе.