Два шага до рассвета

Вампиры почти не обладают запахом. Сами по себе они просто не пахнут – так же, как и не потеют. Как чудесно, что она – живая. По-настоящему живая! И, если понадобится, он сделает все, чтобы спасти ее.

Постепенно девушка успокоилась и затихла, прижавшись к его груди.

– Что случилось, опять плохой сон? – спросил он.

– Сон?… – повторила Полина задумчиво, поднимая голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Артур, а бывает так, что сны переходят в реальность? Кто-то может влиять на сны?

Что-то, определенно, случилось.

Но говорить с ней об этом сейчас – нельзя. За ними следит недремлющий глазок камеры, спрятанной так хорошо, что не знай он об этом, то и не обнаружил бы его.

– Не бойся, маленькая, тебе просто приснился кошмар.

Она смотрит вопросительно, и его глаза отвечают ей: «подожди, любимая, не сейчас». И она понимает. Она всегда понимает все так хорошо, что иногда это его пугает.

– Хочешь, я посижу с тобой?

– Да…

Она похожа на маленькую растерянную девочку. Как же они могут играть с ней? Как же это мог делать он сам? Как хорошо и удивительно, что она простила его.

А ведь зло вошло в ее жизнь именно с появлением Артура. Это он вторгся в ее уютный мир, где были любимые книги и занятия по журналистике, где все подчинялось привычным законам логики и дважды два всегда равнялось четырем. Один математик сказал, что если дважды два пять, то ведьмы существуют. Если прорешать этот простой пример наоборот, выходило, что и математика у них совершенно разная.

Артур и Полина – вампир и человек.

Между ними не было ничего общего. Кроме той невидимой связи, что постепенно, но неумолимо соединила их. Теперь расстаться – для них хуже, чем лишиться воздуха. По крайней мере, он может жить без воздуха, а без нее – кажется, уже нет.

Полина скинула халат и забралась под одеяло. На секунду перед ним мелькнуло ее белое плечо, на котором, словно печать, алел след от пальцев. Знать бы, что случилось и чьи это шутки. Но пока приходилось соблюдать осторожность, делать вид, что он ничего не замечает, что все совершенно нормально.

– Не уходи, пока я не засну, – попросила Полина и закрыла глаза.

Тень от длинных густых ресниц на бледной, почти прозрачной коже – это очень красиво. Можно смотреть на нее бесконечно. А еще – на тонкие губы и на бьющуюся на шее жилку. Он почти видел, как бежит по ней кровь. Это завораживало и пьянило, взывая к самым древним инстинктам. Трудно жить, когда внутри тебя – чудовище.