Молитвы человеческие

А ты, дружочек, о кладбище забудь, потому что с этого дня ты – мой сын, – и прибавила нежно: – Как зовут тебя, милый?

Уже глубокой ночью, вся переполненная радостью, непонятным удивлением своей решимости и ещё чем-то, чему и названия не подберёшь, графиня вошла в кабинет, присела у распятия, взглянула виновато и тихо сказала: «Прости меня, Господи! Столько лет упрекала Тебя за Суд страшный, несправедливый, а сама и не видела, что сами мы себе тут, на земле, суд творим немилосердием нашим, сердцами чёрствыми, сухими.

А Твой Суд – он всегда милостив, да только мы не видим того. Прости меня за слепоту. Если б Ты мне глаза не раскрыл, так и не поняла бы, где счастье искать. А теперь – уж, пожалуйста, не отними его у меня. Пусть сыночком мне будет. Любить буду, лелеять, как и Серёжу лелеяла. Только поддержи, чтобы всё у нас хорошо было, да радостно, с любовью».

Встала, пошла из кабинета, дверь легонько прикрыла, а на губах – улыбка. И долго-долго улыбалась, пока не уснула хорошим, крепким сном.

– Мама, мама! – зовёт сильный, раскатистый голос, от которого дрожат стёкла, а молоденькая горничная радостно смущается и алеет.

– Соня, где мама? – спрашивает молодой офицер в прихожей, оглядываясь и снимая перчатки.

– Наверху, барин, – поспешно отвечает Соня и приседает.

– Да какой я тебе барин? – улыбается тот. – Сколько уж раз говорить…

Он взбегает по лестнице, и весь дом наполняется его свежим, энергичным присутствием.

– Мама, можно к тебе? – открывает дверь.

Она уже слышит и радостно спешит навстречу:

– Сашенька, голубчик! Что так? Что-то случилось?

– В полку выходной, мне дали отпуск до завтра.

Графиня смеётся, с любовью прижимает голову сына:

– Неделю тебя не видела, а ты опять подрос!

Он подхватывает её и несколько секунд кружит в вальсе. Потом неожиданно спрашивает:

– Ты помнишь?

– Что, милый?

– Как же? Сегодня – десять лет!

– Сегодня?! – она теряется от неожиданности, даже бледнеет, но тут же загорается: – Тогда обед, праздничный, с шампанским!

Суматошно забегали слуги: скатерть, салфетки.

Все знают: сегодняшний день – особенный в доме, он – как праздник, как день рождения барина, Александра Васильевича. Повар старается, он души не чает в хозяине: мальчишкой тот прибегал помогать ему, а заодно и прихватить пирожок-другой. Графиня ищет сына: учитель пришёл, дожидается, а Саша спрячется в кухне и только шепчет: «не выдавай», глаза умилительные…

Наконец, стол накрыт, сели.