Город-невидимка

Она не опиралась ни на что – просто парила в воздухе, и Саше вдруг показалось, что Святая София видит ее, девушка почувствовала на себе добрый всепрощающий взгляд святой и вдруг упала на колени. По щекам сами собой заструились слезы.

Да! Это было поистине святое место! Святое и прекрасное! Различить во всех деталях лицо на иконе было нельзя, но этого и не требовалось. Святая София казалась живой. Ее присутствие в небольшой вытянутой вверх, словно устремленной к небу, церкви не вызывало сомнений. Она говорила, что есть на земле царство добра, уголок покоя и мира, осененный высшей благодатью.

– Плачь… Это хорошие слезы, – произнес рядом с Александрой приветливый тихий голос.

Девушка вздрогнула. Под взглядом святой она забыла обо всем мире, забыла, что в нем еще существуют люди…

Рядом с ней стояла княгиня и смотрела светло и благостно. Серебряный свет коснулся ее русых волос, озарил глубокие голубые глаза.

– Я… – Саша не знала, как выразить весь свой восторг, свою радость.

– Да, я знаю, – Ирина Алексеевна мягко улыбнулась, – это особенное место. Когда ты пришла, я увидела за твоим левым плечом тень, но теперь она исчезла. Не бойся больше. Здесь нет места страху. Здесь она никогда до тебя не доберется.

Саша, не удивляясь тому, как княгиня может знать то, что лежит глубоко-глубоко на сердце, что скрывается не только от других, но и от себя, потянулась к Ирине Алексеевне, как тянутся к матери, и та обняла ее, прижала к себе, защищая от всех неприятностей.

– Все будет хорошо, – пообещала княгиня, гладя девушку по волосам, – вот увидишь.

Александре и вправду стало легко и спокойно, словно исчезла вся тревога.

Княгиня подняла девушку с колен, отерла со щек еще не высохшие слезы и заглянула в глаза.

– Тебе нравится здесь? Ты останешься на службу? – спросила она все так же по-матерински.

– Да, – ответила Александра на оба вопроса, и княгиня улыбнулась.

Потом началась служба. Очень красивая, хотя и немного странная, ведь вела ее сама Ирина Алексеевна. И во время этой службы икона Святой Софии сама собой спускалась вниз, еще сильнее озаряя церковь своим светом. Это было непередаваемо, потрясающе прекрасно: и серебряное сияние, наполняющее собой весь воздух; и красивый голос княгини, и пение невидимого хора; и трепет свечей. Прекрасно и возвышенно.