Я долго искал тебя

У нее было забавное чувство юмора, которое противоречило ее одежде, которая всегда была консервативной и прикрывалась фирменным халатом. У нее был легкий смех, но застенчивая улыбка. И Тонни нравилось, когда она иногда касалась его руки во время разговора. Иногда они флиртовали друг с другом, оба полагая, что это не причинит вреда и из этого ничего не выйдет. Просто немного невинного веселья.

Ты действительно замужем, или ты просто носишь это кольцо, чтобы парни не приставали к тебе? Однажды Тонни пошутил над ней.

По-настоящему замужем, – сказала она. Затем добавила: Если бы это было просто для того, чтобы обескураживать мужчин, у меня был бы бриллиант побольше.

Ему было любопытно, сколько ей лет, но, конечно, он не мог спросить. Он узнал случайно. Он увидел поздравительную открытку на полке рядом с ее столом.

У тебя сегодня день рождения? спросил он.

Позавчера, – сказала она.

Правда? Что ж, с днем рождения! Хотел бы я знать. Итак, снова двадцать пять, да?

Она засмеялась.

Да, я бы хотела.

В итоге они угадали свой возраст. Тонни сказал, что, по его мнению, Клэр было двадцать восемь, она сказала ему, что ей тридцать один. Она предположила, что ему двадцать четыре, он сказал: Нет, мне будет двадцать шесть через два месяца».

Я постараюсь это запомнить.

Что ж, похоже, мы оба хорошо стареем.

Клэр, смеясь, наклонилась вперед и сжала его колено, когда сделала это.

Единственные случаи, когда их встречи становились хоть немного напряженными, были, когда Клэр поднимала тему религии и пыталась уговорить его пойти в церковь.

Каждые несколько месяцев, когда она поднимала эту тему, Тонни чувствовал себя неловко, и вся их атмосфера превращалась в неловкость, и ему хотелось улизнуть. Тонни верил, что Библия и мировые религии – это просто разные версии одной и той же сказки. Наконец, однажды она снова заговорила об этом, и он сказал ей вежливо, но твердо: «Послушай, Клэр, я вырос в церкви. Моя мать таскала нас, детей, туда каждое воскресенье, пока папа играл в гольф. Когда мы стали подростками, она позволила нам самим решать. Одна из моих сестер осталась, остальные ушли. Я хороший парень, и Бог свидетель, я хороший парень. Если он захочет меня, я думаю, он придет за мной сам».

Клэр улыбнулась, посчитав его милым. «Туше, – сказала она. Она никогда больше не упоминала об этом.

У Тонни было много клиентов по всему городу, и многие из них знали друг друга.