Переписка. Письма митрополита Анастасия И.С. Шмелеву

С весны я почувствовал какой-то столбняк в голове, неспособность работать и писать. Надеялся, что лето подымет энергию, оживит, как бывало часто. В июне меня Институт послал в Голландию на протестантский съезд благотворительности гонимым христианам в России. После съезда я еще проработал там дней 10 по подготовке концертов хора нашего Богословского института (как древние киевские бурсаки пением промышляем…). Приехал, чувствую, что еще больше устал. Долго хлопотали о билете demi-tarif. Наконец, получили, 10 июля выехали.

Идеалом Павлы Полиевктовны было какое-нибудь новое местечко, поглуше и уединеннее. Вылезли в Сен-Рафаэле. Сунулись, поискали, дороговизна бешеная. Бросились в старое и не-уединенное место – в Напуль. И там дорого. Но – нечего делать – осели. Сейчас же кончилось уединение. В тот же дом приехали Денисовы (певец). Пошло общее хозяйство и психологическое неспокойство. На меня напала апатия и полный паралич деловой; кроме газетного листа ничего не одолевал за день, не написал ни единого письма. Уныние духовное. В тот же дом въехали какие-то жидки-большевики, с автомобилем, с дешево-развратным шиком. Стало противно. Павла Полиевктовна заметалась: уезжать в другое место. Начались поездки и пешие хождения по окрестностям. Жизнь не в жизнь. У меня флюс, – нельзя купаться, и больно есть. У Денисова болевая болезнь глаза и слезоточивого канала. Павла Полиевктовна шла тихо из лавочки, тихо поскользнулась и глубоко, широко и кроваво рассекла себе ногу под коленом. (Не зажила еще до сих пор). Я упал на пляже на камни, чуть не сломал спину. Это уже «знамения». Решили, что уедем куда-нибудь. Но не успели… 14 августа утром в 6? мы с Павлой Полиевктовной, как обычно, начали готовить кофе. Мы привезли свою спиртовку. Но тут услужливый сосед (художник Д.С. Стеллецкий[185 - Стеллецкий Дмитрий Семенович (1875 – 1947), русский живописец, скульптор, сценограф. Один из самых известных художников русского зарубежья. Расписал ряд православных церквей во Франции, в т.ч. храм Сергиевского подворья в Париже (вместе с другими мастерами). ]) ради Денисовых подсунул свою керосинку – primus. Сложная машинка, неприятная, держи ухо востро. Многие ее справедливо боятся. Вот и мы, со сна, что-то не так сделали. Произошел взрыв петрольного газа. Вмиг загорелось полкомнаты – все бумажки и тряпки. Струя кинулась на Павлу Полиевктовну. Она, сама горя, еще тушила пожар… Я едва сорвал с нее горевшее платье. Прошло не более полминуты. Но дьявол огня сделал свое дело.