Ненавредители. Как стать счастливым родителем счастливого ребенка

Значит, для сына моя любовь – это страдание под гнетом работы и «важных» дел? В то время как истинно важное остается за бортом в ожидании лучших времен, завтра или нового выходного дня. Но ведь и в выходной я сую сына в игровую комнату, откупившись мороженкой, а сам прячу замученное лицо в телефон. Там дела. Тело мое гуляет с ребенком, но сам я – далеко.

Так проходят дни.

Месяцы.

Годы.

Восемь лет жизни старшего сына я находился рядом физически, но где был душой все это время? Если раньше спасением были поцелуи с объятиями на ночь и утренние поездки на занятия, то теперь – после развода – и эти теплые мгновения стали недоступны.

Ярость остыла.

Реальность покрылась тонкой ледяной коркой. Стала хрупкой и ненадежной. Мне внезапно всей душой захотелось оказаться РЯДОМ. Так, чтобы это РЯДОМ стало искренним и честным. Мне захотелось стать БЛИЗКИМ. Захотелось понять, что у него на душе, почему он ТАК сказал? Захотелось показать ему истинную любовь.

Да, после развода и моего переезда из Казани в Москву жизнь кардинально изменилась.

Новая работа, обстановка, окружение. Но крик сына из трубки телефона показал мне, что не изменилось главное – я сам.

Тогда я решил проводить выходные со своими мальчишками иначе. Каждый раз я летел в Казань, отбрасывая страдальческие, жертвенные мысли, что ранил сыновей расставанием с их матерью, оставляя на работе дела и искренне включаясь в роль Отца. Я летел к детям учиться. Честно и ответственно учиться быть таким папой, какого не было у меня самого.

И каким я хотел бы его видеть.

Мне захотелось понять, чем живут мои сыновья. Я осознал, что ничего не знаю про Матвея[1 - Матвей – старший сын.]. Выполнял придуманные формальные функции – гонял его на хоккей, поднимал отжиматься в 6 утра – и думал, что таким образом делаю из него мужчину. То есть старался держать себя и его в ежовых рукавицах. Но за годы жизни вместе сын вообще не видел от меня отцовской любви и теплой, искренней заботы.

Теперь я начал вникать, проживать моменты его жизни, интересоваться, что с ним происходит, пока меня нет рядом, что он любит, какую музыку слушает, что смотрит.

Мы стали больше разговаривать. Я прочитал множество литературы по воспитанию, провел сотни бесед с профессионалами в детской психологии и педагогике. Стал изучать себя и свою жизнь, изучать своих детей и отражения, которые они формировали для меня.

Я прямо захлебывался этим общением, этими эмоциями. Они стали необходимы мне, как вода и воздух.