Поцелуи бессмертных (сборник)

Пусть советники шепчутся, что правитель сдал, что он уже не такой, как прежде. Скоро, скоро все убедятся, что это совсем не так. Интриг и большого поля для действий – вот чего ему не хватало все это время, вот что закольцовывало тоской и застилало глаза густым жирным туманом. Теперь все пойдет совершенно по-другому.

Верные воины принесут ему Видящий Глаз, а Дэй увидит позор своего избранника. Бедная девочка, она, конечно, будет расстроена, но ничего.

Эйлор представил, как сочувственно обнимет дочь за плечи, скажет ей что-то об общей боли и разочаровании.

Да, именно о разочаровании, это хорошее слово. Можно было бы напомнить, что он сразу не считал Кила годным к важным миссиям, хотя бы потому что тот – всего лишь человек, но это прозвучало бы укором. Не нужно укоров, зачем расстраивать бедную девочку – только безграничное отцовское всепрощение, только его милосердие и доброта.

Нет, Кила он не убьет, тот еще пригодится для чего-либо. Пусть наглый выскочка просто займет свое место. Достаточно, что Дэй больше никогда не посмотрит в его сторону.

Эйлор прекрасно знал собственную дочь и ни секунды не сомневался в том, что все так и случится.

Правитель был доволен.

Идея отправить Кила к девчонке и вместе с тем, с помощью простенького заклинания, переданного через птицу, временно наделить ту особыми способностями посетила Эйлора сразу же, едва он узнал, где находится Глаз. Одним ударом поразить обе цели было вполне в его духе. Глупенькая Дэй! Девчонка, наделенная самомнением, готовая перевернуть мир ради собственной прихоти! В общем, достойная дочь своего отца.

Только вот Кил, в которого она так вцепилась, вовсе ей не подходит. Ничего, все устроится уже скоро.

И теперь, сидя на неудобном троне с высокой спинкой, выпрямив собственную еще вполне крепкую спину, Эйлор ждал финала. Он не испытывал нетерпеливого волнения – что там волноваться, если все просчитано и предопределено, да и торопиться он разучился много сотен лет назад.

Все идет своим порядком, и его ждут великие дела.

Не ради себя – ради своего униженного и загнанного в угол народа.

Ах да, Кил. С Килом он тоже поведет себя по-отечески. Несчастный отец, огорченный непригодностью сына… Правитель хлопнул в ладоши, вызывая слуг, и те тут же бесшумными тенями возникли на пороге, согнувшись в почтительном поклоне.

– Позовите Кила, – велел он, придавая лицу скорбное, сожалеющее выражение.

Тишина, слуги мнутся, словно не решаясь заговорить.