Поцелуи бессмертных (сборник)

Эйлор, верховный правитель народа столь древнего, что в людских преданиях о нем остались лишь смутные отголоски, как всегда, отчаянно скучал.

Ему было тесно в тех жалких пределах, куда они оказались загнаны вот уже более чем тысячу лет. Он поставил локоть на высокий подлокотник трона, вырезанного из кости дракона и украшенного золотом, и, чуть сдвинув корону, потер лоб. Над носом, посредине лба, уродливо зияло круглое отверстие, являющееся некогда глазницей. Глаза правитель лишился очень давно, еще в прежние теперь уже почти забытые времена, но старая рана все так же саднила, особенно в межсезонье, на перемену погоды.

– Благодаря вашей заботе, великий государь, наш народ по-прежнему благоденствует и не устает восхвалять ваше имя, – монотонно говорил один из советников, восседавших вдоль стен.

Эйлор едва видел их, а потому его еще сильнее клонило ко сну. Какое там благоденствие, когда они едва решаются выходить на поверхность?! То ли дело раньше, когда их воинство наводило на человечишек священный ужас.

Когда мощь их была так велика, что люди называли их кто богами, кто демонами, кто сидами или эльфами. Как давно это было… Уж и не вспомнить когда… В те времена во лбу Эйлора сверкал гневом и яростью алый глаз, от одного взгляда которого рушились стены, а неугодные обращались в горстку пепла. Вот тогда…

Огромная бабочка соткалась из темноты и опустилась на руку правителя.

Эйлор вздрогнул, словно от удара.

Советники, видя, что происходит нечто важное, замолчали и затаили дыхание.

Постепенно тонкие почти бескровные губы государя исказились в странной гримасе, в которой лишь обладатели бурного воображения могли признать улыбку. Торжествующую улыбку.

Эйлор приподнялся с трона. Его скрюченные бумажно-белые пальцы накрепко стискивали подлокотники.

– Мы нашли его! Теперь все будет иначе! – торжественно объявил он. – Совет окончен, и немедленно приведите ко мне Кила!

* * *

– Дэй, хватит! Оставь в покое мои волосы! Они вовсе не для твоих лент!

Молодой человек попытался вывернуться, однако убежать от нежных девичьих ручек оказалось не так легко.

У него были и впрямь особенные волосы – черные, гладкие и невероятно длинные, до самой талии, причем, как ни удивительно, эта прическа шла юноше, не делая его ни женоподобным, ни излишне смазливым.