Путешествие в бездну

После интенсивной физической нагрузки в голове образуется блаженная пустота и легкость.

Отжимания, приседания, растяжка… Постепенно Глеб приходил в норму, а за окном потихоньку серело – начинался скудный осенний рассвет.

Вот уже семь… Еще час до того, как принесут завтрак. Целый час, кажущийся вечностью в ожидании побега. Режим был слабостью Евгения Михайловича. Он любил, чтобы все происходило по распорядку, в этом Глеб убедился еще в школе. И здесь поддерживался такой же порядок. Завтрак приносили ровно в восемь и ни минутой позже.

Автор записки тоже знал это, а значит, находился неподалеку. Кем бы он ни был, вскоре эта тайна должна раскрыться.

Парень посмотрел на часы. Все еще семь. Может, часы остановились? Нет, они шли, просто его нетерпение значительно опережало неторопливый ход минут. Это только когда ты опаздываешь куда-то, по закону подлости время несется галопом, а когда ждешь чего-то, оно воображает себя неторопливой улиткой.

Семь ноль три… Семь ноль четыре… Ну скорей бы!..

Глеб уже спланировал все.

Прежде чем внести еду, охранник заглядывал в помещение. Значит, в восемь нужно быть на кровати, в самой расслабленной позе, в которой возможно. К счастью, охранник приносил еду в одиночестве. Значит, заглянув в глазок, он поставит поднос на ближайший столик, отопрет замок и войдет. И вот тут нужно действовать максимально быстро и эффективно. Если Глеб промахнется, охранник скроется за дверью – и пиши пропало.

Время по-прежнему ползло медленно. Пришлось занять себя игрой, которой Глеб развлекался еще с детства: вспоминать какое-то историческое событие и мысленно обыгрывать его то с одной, то с другой стороны.

Он как раз был на стороне Наполеона, захватывающего Москву в войне 1812 года, и готовился к рискованной операции, которая помешала бы русским одержать сокрушительную победу, когда, взглянув на часы, увидел, что уже восемь.

Посторонние мысли тут же испарились из головы. Глеб прислушался, ожидая услышать знакомый грохот шагов по коридору, и… ничего.

Сонная тишина.

Он ждал долгих пять минут, но все по-прежнему было тихо. Неужели распорядок изменен? Случайность, что это произошло именно сегодня? Очень сомнительно. Может, записка была подброшена в камеру только для того, чтобы поиздеваться над Глебом? А что, отличный психологический прием: подарить узнику надежду, а потом растоптать ее и посмеяться над ним. Многие ломались и от меньшего. Глеб сжал зубы и мысленно поклялся себе, что он-то не сломается.