Год 1976, Незаметный разворот

Был, мол, генерал Гот, да сплыл, а есть очередная перворожденная дочь, которая, если посчитать на пальцах, вполне и сама уже может быть бабушкой.

Наконец большое начальство соизволило заметить новоприбывшего.

– Здравствуйте, товарищ Милевский, – доброжелательно поприветствовал его Виссарионович, – проходите и садитесь.

– Да, пан Мирослав, – подтвердил Ильич Второй, – проходите и садитесь. Поговорим о том, как нам жить дальше в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

– Здравствуйте, товарищи… – с сильным польским акцентом ответил генерал Милевский, – я, собственно, прибыл для разговора с паном Серегиным по поводу того, что он знает о будущем нашей Польши в двадцать первом веке…

– Так уж получилось, – пожал я плечами, – что разговаривать вам придется со всеми нами сразу.

Меня, например, прямо сейчас больше всего интересует сиюминутный вопрос охраны вновь образовавшейся границы между мирами, а то в данный момент любой дурак на вертолете или легкомоторном самолете способен слетать туда и обратно. Необходимо как можно скорее установить в Белостоке и его окрестностях бесполетную зону, так как любой несанкционированный посетитель останется тут навсегда – неважно, живым или мертвым. И это не обсуждается.

– Это само собой разумеется, – сказал наш гость, – соответственный приказ мною уже отдан. Белостокский аэроклуб закрыт на неопределенный срок, летчикам пограничной вертолетной эскадрильи запрещено залетать на вашу сторону, а они люди ответственные.

Только хотелось бы знать, каким образом мы будем договариваться о санкционированных визитах…

– Через Врата такие визиты совершаться больше не будут, этот был первым, и он же последний, – сказал я, доставая из кармана свой «портрет». – Для подобных вещей у меня имеются другие методы. Чтобы выйти со мной на связь, достаточно провести пальцем по изображению – и, если нужно, я открою к вам локальный проход. Одна нога здесь, а другая уже там. Тихо пришли, поговорили, так же тихо ушли, и никто не будет знать, где вы были…

Пан Мирослав посмотрел сначала на «портрет», потом на меня, и хрипло спросил:

– Кто же вы, черт возьми, такой на самом деле?

– Не поминайте имени нечистого всуе! – сказал я, подвыдернув меч из ножен, отчего с лезвия полыхнула магниевая вспышка.

 – Он от меня прячется, потому что рога и прочие висящие атрибуты ему дороже такой нематериальной вещи, как гордость. Да и нет у Князя Зла гордости, как и совести.