Масонство и закон

под председательством Круцификса, посвященного этой теме, он сам и его сподвижник Дж. Ли Стивенс были отстранены от масонских постов, и апелляция к решению Великого мастера не встретила ответа. Великий мастер был убежден, что введение нового благотворительного учреждения в дополнение к уже имевшимся у Великой ложи двум – масонским институтам для мальчиков и для девочек, – повредит распределению финансов, а также позволит воспользоваться масонской благотворительностью людям сомнительного отношения к Цеху.

Было рекомендовано ограничиться ежегодным взносом в уже имеющиеся благотворительные организации для пожилых. Конфликт продолжал развиваться до 29 апреля 1840 г., когда во время встречи д-ра Круцификса и герцога Сассекского в кабинете Великого секретаря Великий мастер, по словам Круцификса, «угрожал мне применением власти за рамками масонского законодательства и выразил эту угрозу словами, вовсе не обычными и неожиданными от Брата Вашего высокого звания и положения, что способствовало понижению почтения, должного личности Вашего Королевского Высочества и превыше всего – званию Великого мастера». После публикации открытого письма Круцификса по результатам этой встречи в издававшемся им журнале «The Freemason’s Quarterly Review» его членство в Братстве было приостановлено.], одного из выдающихся масонов века, и он устранился от активной деятельности, Оливер также навлек на себя гнев масонских властей, когда своим авторитетом Заместителя провинциального великого мастера узаконил публичную демонстрацию в защиту Круцификса, в которой приняли участие многие достойные братья. Провинциальный великий мастер лишил его поста, и он также устранился от активной деятельности в Братстве. Но вскоре английские масоны дошли до понимания веса и верности мнения Оливера в том, что касается свободы убеждений и мнений отдельного масона относительно масонских законов. Четыре года спустя чуть ли не все масоны королевства подписали петицию о вручении Оливеру памятной гравированной пластины за его заслуги перед Цехом. Но справедливость для Оливера не восторжествовала, как она это сделала для Престона, возможно, по той причине, что Оливер был совершенно не тем человеком, который стал бы ее требовать по отношению к себе, в отличие от Престона, который бы сделал это без всякого стеснения. Вследствие этого Оливер выпал из активной масонской жизни на последний двадцать один год своей жизни.