Любовь. До и после: о тебе, о нем и о том, как любовь-сомнение превращается в любовь-безмятежность

Можно, конечно, встать в модную позу «Мое тело – мое дело» и стоять в ней, пока мышцы не сведет.

Твое тело – твое дело, это несомненно. При этом твое тело – носитель женской стихии, игнорировать эту ипостась – себе дороже.

4

Весенняя ревность – это когда не важно, к какому объекту ревновать:

к виду за окном, куда направлены глаза, – «не на меня ты смотришь»

к глотку кофе во рту – «нежится язык твой во вкусе, а не целует сейчас меня»

(и слова, слетающие с губ, мне хочется ловить ртом – они еще влажно-теплы от дыхания твоего);

к дружескому письму – «не мне ты пишешь эти вежливые строки, но отвлекаешься от меня»

(словно совершаешь микропопустительство, оставив меня без присмотра, – «а вдруг я умру в этот самый миг?»).

Ревность влюбленных смешна и трогательна, нелепа и яростна – энергия, закручивающая мозг в белые гребешки волн;

ревность влюбленных – от невозможности заменить собой друг другу весь мир элементов и жизней;

ревность – ко всем поверхностям, соприкасающимся с любимым, потому что ты – не они;

и по большому счету

ревность – к невозможности перемешаться атомами навсегда, чтобы не было больше вас двоих – двух воль, двух сознаний, двух скоростей бытия.

Сладостная весенняя ревность – еще не черная, еще прозрачная и пахнет белым шиповником,

отбудь ее, отбудь,

и когда-нибудь, изведав ее зрелые горькие воды, ты освободишься.

Она сама покинет тебя, заметив, что ты больше не годишься для ее нарядов.

Тогда твоя рука в тонкой перчатке возраста запишет:

«Почти всегда самое болезненное воспринимается как самое значимое».

Но оно просто самое болезненное, если бы можно было убрать боль – это сразу стало бы видно.

Засада в том, что наркоз вырубает и сознание.

Боль создает свою назойливую реальность, от нее не уклониться.

И все же: самое болезненное не равно самое значимое.

5

Однажды мне довелось увидеть живую метафору пары.

Прогуливалась, я заметила юношу: он шел мне навстречу, неся в одной руке коричневые кожаные балетки, а в другой – женскую матерчатую сумку с деревянными ручками.

Я думала над странной его ношей и вздрогнула от неожиданности – у меня за плечом вдруг возникла девушка на скейтборде.

В платье, леггинсах и босиком.