Три цвета ночи

– Интересно, а почему ты выбрал его? Расскажи, пожалуйста, Артур.

– Потому что оно мне близко. Оно – обо мне.

– Ты чувствуешь себя одиноким? Отверженным?

– Не меньше и не больше, чем любой другой подросток. – Он улыбнулся.

Я, забыв о пейзаже за окном, с интересом смотрела на Артура. Возможно, я не права, сразу же решив, будто он мажорный и пустой. Наоборот, все вокруг считают себя исключительными, и только очень смелый и необычный человек может сказать, что он такой же, как и все.

– Тебя интересует тема смерти? – снова спросила Анна Анатольевна.

– Многие из тех, кто пишет об этом, не имеют никакого понятия, что такое смерть. Они говорят о том, чего не знают. – Артур вдруг стал серьезным, и мне показалось, что эта тема и вправду его волнует.

Интересно, на гота он не похож. Вряд ли он оставляет свой «Роллс-Ройс» у ворот кладбища и ночами шляется вокруг могил. Артур, конечно, очень бледен, но, насколько я понимаю, у него, как и у меня, от природы такой оттенок кожи, а вовсе не от каких-нибудь белил – днем всякая неестественность обязательно стала бы заметна…

Я поймала себя на том, что опять беззастенчиво, в упор, разглядываю его, и, смутившись, опустила глаза.

Димка рядом со мной методично закрашивал клеточки в тетради.

Видно, ему что-то ужасно не нравилось.

– Молодых людей часто волнует мысль о скоротечности земного бытия, – говорила тем временем Анна Анатольевна. – Например, есть она и в лицейской лирике юного Пушкина. Хотите, мы проведем с вами семинар на эту тему?

Мы договорились о семинарском занятии на следующей неделе, и она отпустила нас немного подкрепиться.

Все дружно двинулись показывать новенькому столовую, по пути оживленно расспрашивая его об Англии.

Мне это было совершенно неинтересно, и мы с Димкой держались отдельно от них. Я пыталась придумать, что делать с видеопередачей, но Фролов был сегодня особенно молчалив, так что болтала в основном я.

Зато и новенького было почти не слышно.

Но когда я проходила мимо их столика, до меня долетел обрывок разговора.

– И как там девочки? – кокетливо спрашивала Виола.

Я не смотрела на них, но готова поручиться, что в этот момент она вовсю строила ему глазки и вообще всячески напрашивалась на комплимент.

И он, разумеется, полностью оправдал ее ожидания, сказав:

– Да так, ничего интересного. Здешние лучше. Хотя меня скорее интересует только одна. Совершенно особенная.

– Правда? – спросила Виола уже абсолютно медовым голосом.