Мужики, мужики…

Закревский, увы, был маститым рогоносцем, не имевшим никакого влияния и на единственную дочь – соперницу матери в разврате.

Итак, он пришел к юродивому в гости. Что же Иван Яковлевич? Он отвернулся от высокого начальника в сторону сопровождавших его чинов и сказал: «Глуп я, други мои милые… Совсем глуп! Залез на верхушку, да и думаю, что выше меня уж и нет никого! Дочь я себе вырастил на позор… Одна она у меня… а, кроме стыда, нет мне от нее ничего… Шляется как… – Тут юродивый разразился самой отборной площадной бранью.

 – А я, дурак, и унять не могу! Где уж мне, дураку, другими править, коли я сам за собою управиться не умею… Навешаю на себя всяких цац, да и хожу, распустив хвост, как петух индейский… Только тогда и опомнюсь, как вверх ногами полечу…»

Эту замечательную речь, по силе воздействия на умы соперничающую с Цицероном, стоит дать прочесть всем высокостоящим дамам и господам. Тем, у которых дети добродетельные и при деле – на всякий случай и для острастки. А тем, у кого дети – один грех, стыд и избалованность, тем для прямого лечения.

Как пиявки к вискам, которыми лечили в Преображенской больнице всего сто пятьдесят лет назад.

Можно произвести и разбор на цитаты:

– Где уж мне, дураку, другими править, коли я сам за собою управиться не умею…

– Навешаю на себя всяких цац, да и хожу, распустив хвост, как петух индейский…

– Только тогда и опомнюсь, как вверх ногами полечу…

Раз, два, три. Коротко и ясно.

***

Все, конечно, поняли тогда, о ком сие сказано и кому адресовано.

Все смутились за шефа, покраснели и распереживались. Но этим дело не кончилось. Закревский совладал с собой и спросил блаженного, чем тот болен. Иван Яковлевич выпалил: «Пыжусь… Надуваюсь… Лопнуть собираюсь…» Генерал-губернатору оставалось только развернуться и уйти. В спину себе он услышал: «Ку-ка-ре-ку! Фу ты, ну ты! Прочь поди!»

Наказывать блаженного было так же невозможно, как ссылать чукчу на север, поскольку ничего тяжелее того креста, который нес юродивый, не придумаешь.

Можно только вообразить, что же такое происходило в Смоленске, из которого Корейшу под конвоем и тайком когда-то вывезли в Москву местные чиновники, чтобы навеки законопатить в желтый дом.

История суровая. И Закревского жалко. Но жалко лишь до тех пор, пока не прочтешь о поведении его дочери за границей. О том, как она в компании подобных праздных и баснословно богатых развратниц вдали от мужа устраивала оргии с множеством покупаемых и завлекаемых молодых людей.