За Христом

Встали на колени и стали акафист Страстям Господним читать. Сотрудницы музея пытались нам мешать: «Прекратите! Сейчас милицию вызовем! Это музей наш!» Милиционер только махнул рукой: да пусть молятся, мол.

В соборах Кремля на меня в подряснике смотрели, как на музейный экспонат. Щёлкали меня своими фотокамерами, когда я крестился и прикладывался к могиле св. Отрока Димитрия. А в Успенском соборе мне показалось, что со мной молятся св. Святитель Филипп и царь Иоанн IV Грозный.

Грустно смотреть на грязно-серую Яузу.

В реках Москвы давно нет рыбы. И никто в них не купается. Где моё родное Чёрное море?

«Что даёт нам здесь дивную радость? СМИРЕНИЕ», – говорил о. Самсон (Сиверс) (+1979). На Ново-Архангельском кладбище посетил я могилку этого дивного старца. Там одна дама, узнав по акценту, что я – украинец, закричала: «Отдайте наш Крым!!!» «Хрущёва откопайте. Он его взял, он и отдаст».

В больнице Скадовска увидел я стихи на листовке против СПИДа:

«Ты умрёшь на больничной подушке. И прикончишь свой век одиноким,

Кое как похоронят тебя.

Никогда, никого не любя».

Слава Богу, я не одинок. Всё больше людей, считающих меня духовным отцом. И родная дочь Яночка у меня есть. И пусть хихикают мои недруги в Херсоне: «Дочка МОНАХА!», от дочьки – единственно-родного мне человечка, я не отрекусь им в угоду. Пусть смеются и завидуют!

Как всегда мигом пролетело лето. А ВЕЧНОСТЬ ВСЁ БЛИЖЕ И БЛИЖЕ.

6.09.2000г. Москва-Скадовск.

ИЗБЕРИ ЖИЗНЬ (Втор.30.15).

«Нечистота не может стать святой.

Вода принимает освящение, а моча нет», – говорил святой Паисий Святогорец. Не раздваивайся! И что толку спорить с сектантами, пытаться объяснить то, что НЕОБЪЯСНИМО, доказывать НЕДОКАЗУЕМОЕ!

3 года моего священства. 10, 20, 30 лет были только вчера. 3 года – вечность. Вчера была ёлка на Новый год с мандаринами, разбитый нос после хоккея, футбол, старинные монеты и сладость первого поцелуя. А 3 последние года – целая вечность. Сегодня? Ласковое, без отдыхающих и только моё море с непуганными стаями белых лебедей.

Церковный дворик в цветущих каннах и в хризантемах. Яблокам сочным-сочным тесно на ветках. Давлю ногами «петрик» – тёмно-синий с голубым налётом виноград и кудерку. Будет литров 300 красного сухого «Каберне», терпкого, но полезного. Это вино даже радиоактивный стронций выводит.

Вечером – церковно-славянские, красно-чёрные, пожелтевшие от воска и слёз страницы Минеи и Октоиха. Тихо и неспешно веду церковные службы по ВЕЧНОМУ кругу календаря.