Психология похудения по полочкам. Книга 1. Норма

Прием пищи

Помните рекламу, в которой папа кормит ребёнка детским питанием? Малыш с открытым ртом тянется к ложке, пока папа читает состав: «Брокколи. Без соли. Без сахара». И скривившись, поворачивается к ребёнку: «Как ты это ешь?»

Приём пи?щи – удовлетворение потребности в питательных веществах, когда еда становится средством поддержания энергетического и пластического равновесия (Покровский, 1974).

«Приём пищи – непосредственно процесс принятия готовой пищи человеком, совершаемый в определённый период времени, обычно несколько раз в сутки.

»

Обратите внимание, что в обоих определениях нет никакой субъективной (психологической, эмоциональной, ассоциативной и т.п.) окраски, только объективные факты: процесс принятия, определённый период времени, несколько раз. Всё.

Какие ассоциации, связанные только с фактом приёма пищи, приходят вам сейчас на ум? Стоп. Не спешите читать дальше, подумайте. Просто сам факт приёма готовой пищи.

Пожалуй, мы можем сюда отнести больничное питание: строго по часам, в каждой порции соблюдены суточные нормы белков, жиров и углеводов (БЖУ) для лежачего (в смысле – находящегося в физическом покое) человека.

Наверное, стоит упомянуть здесь же отдельные институты, например, религиозные; социальные (детские сады и лагеря); политические (армия). Ещё обычные кормления малышей, когда дети есть не хотят, а мы пытаемся изо всех сил затолкать в них еду несколько раз в сутки. Стариков, для которых еда потеряла всякое удовольствие, и они едят исключительно потому, что их либо заставляют, либо они изредка вспоминают, что нужно что-то положить в себя.

То есть получается, что приём пищи, не нагруженный никакими смыслами кроме физиологического, можно отнести либо к маленьким детям и старикам, либо к отдельным социальным объединениям.

6.4. Пищевое поведение

«Впервые в жизни, уныло подперев голову, сидела над едой, размазывая её по тарелке. Впервые в жизни прониклась смыслом фразы: «Пока не доешь – не встанешь».

Еле сдержалась, чтобы не заканючить: «Ну хоть компотика-то, запить, налейте!».

Теперь я знаю, почему в моих воспоминаниях нет отвращения к еде, разве что, кроме печёнки и молочных пенок: «Бу-э». Просто в моем детстве не было блюда «тушёные овощи». Зазевавшейся и не ожидавшей от меня подлости Маринэ я шлепнула часть своей порции на тарелку и, не дыша, затолкала в себя остатки, щедро запив их густым сливовым компотом.