Марпа и история Карма Кагью: «Жизнеописание Марпы-переводчика» в историческом контексте школы Кагью

Марпа и история Карма Кагью: «Жизнеописание Марпы-переводчика» в историческом контексте школы Кагью

Валерий Павлович Андросов

Елена Леонтьева

Буддизм без границ

В это издание, посвященное Марпелоцаве (1012–1097) – великому йогину, духовному наставнику, переводчику и родоначальнику школы Кагью тибетского буддизма, вошли произведения разных жанров: предисловие ламы Оле Нидала, современного учителя традиции Карма Кагью, перевод с тибетского языка классического жития, или намтара, Цанг Ньёна Херуки (Tsang Nyon Heruka, 1452–1507), описывающего жизненный путь Марпы, очерк об индийской Ваджраяне, эссе об истоках тибетской систематики тантр и школы Карма Кагью, словник индо-тибетской терминологии, общая библиография ко всему тексту.

Книга представляет безусловный интерес для тибетологов, буддологов и всех тех, кто интересуется тибетским буддизмом и мистическими учениями Востока.

В. П. Андросов, Е. В. Леонтьева

Марпа и история Карма Кагью: «Жизнеописание Марпы-переводчика» в историческом контексте школы Кагью

К 190-летию Института востоковедения РАН

HEVAJRA-TANTRA, II, 2, 51:

RAGENA BADHYATE LOKO RAGENAIVA

VIMUCYATE

Страстью мир связан, страстью же он освобождается

Интервью с Ламой Оле Нидалом о Марпе и Кагью

Вопрос: «Почему всякий раз, когда ты говоришь о Марпе, ты называешь его героем?»

Лама Оле

Я сознательно называю Марпу героем, потому что бесстрашие – один из неотъемлемых аспектов его деятельности, о котором тем не менее часто забывают.

Это происходит потому, что в монастырях, где составлялись жизнеописания великих Учителей, знали много слов о религии отречения, но не особенно понимали ценность такого качества, как отвага.

В этом смысле даже Калу Ринпоче огорчил меня, когда в 1970 г., говоря о Марпе, использовал словосочетание «старик Марпа». Очевидно, что и он, уроженец Кхама – края диких воинов Восточного Тибета, – тоже потерял уважение к незамедлительному, внезапному действию.

В сущности, вполне объяснима позиция людей, которые, будучи постоянно ограничиваемы монастырскими правилами, полагают, что их самопожертвование дает им право занимать особое положение в обществе. С общечеловеческой точки зрения понятно и то, что в результате они приходят к убеждению: все, кто наслаждается богатством жизни, не слишком профессиональны – они ведут себя как дети и потому нуждаются в более дисциплинированном образе жизни.