Из области таинственного. Простая речь о бытии и свойствах

]5

Конечно, только этим воззрением Филарета, что «провидение Божье открывает тайное и обращает сие для своих благих целей, даже и при несовершенстве орудия», можно объяснить ту внимательность, какую показал он, судя по письму к Антонию и к юродивому Филиппу – позднее Филарету же,[4 - 6 Там же, № № 790, 800, 801, 859.]6 и к Ивану Яковлевичу Корейше, о наставлениях которого он не решался произнести своего суда;[5 - 7 Там же, № № 293, 408, 748.]7 и к есаулу Золотареву, прося, чтобы Антоний был к нему милостив и способствовал ему в духовном деле;[6 - 8 Там же, № № 75, 907.

]8 и к Марфе Герасимовне (Хотьковской), о которой он думал, что «очень может быть, что самоумерщвление и очищение образовали ей орган зрения лучше искусственных орудий дальнозрения»;[7 - 9 Там же, № № 365, 604.]9 и к о. Петру, о котором Филарет нарочито спрашивал преосвященного Евгения Ярославского[8 - 10 Там же, № № 1056, 1065.]10 (см. ст.: «Митрополит Филарет в его отношениях к миру таинственных явлений», помещенную в «Душеп. чт.» 1883 г., ч. II, стр. 21–23; 25–27).

И другие русские ученые и писатели не считали недостойным себя заниматься так называемыми мистическими вопросами. Так, покойный известный наш философ Ф. А. Голубинский заявлял еще в 1850 годах со своей кафедры в Московской Духовной Академии о существенной важности для психологии подобных же исследований, какие ставит себе целью современный оккультизм.

Вот что, между прочим, он говорил по этому поводу в одной своей лекции по умозрительному богословию:[9 - 11 Лекции по умозрительному богословию проф. Ф. А. Голубинского, М. 1868.]11

«Общий закон для всех способностей наших – усовершимость, потребность расширяться, возрастать или увеличиваться в силе без конца. А какова жизнь, таково и знание о ней; по мере раскрытия жизни расширяется и самосознание. Так из истории психологии видно, что младенчествующие народы первоначально имели очень скудные понятия о душевных силах человека; в языке не было слов для выражения и определения многих действий и состояний душевных; по мере же возрастания и выражения жизни через мысли и поступки, через деятельность фантазии в изящных искусствах, человек раскрывал новые и новые стороны души своей, а если и те же, то в новых проявлениях и, таким образом, время от времени, более и более познавал себя.