Как стать взрослым не только по паспорту

Если они делали что-то, что меня обижало (били, унижали, обесценивали, запрещали то, что для меня было важным), они делали это потому, что считали это правильным. Я не имею право их за это осуждать.

Я по гроб жизни им обязан (а), я перед ними в неоплатном долгу.

Если я не могу отдать им этот долг, то я неблагодарный ребенок, я плохой.

Я обязан (а) почитать их, слушаться их и все для них делать, даже себе в ущерб – ведь они делали так же.

Я плохой, а они святые. Я обязан их любить всегда.

Этот образ потихонечку уходит в прошлое, вместе с уходящим туда же поколением СССР, но пока еще жив и влияет на массовое сознание. И активно одобряется пожилой частью общества.

А еще это шикарный повод для манипуляций, шантажа и паразитирования «святых» родителей на их «неблагодарных» детях.

– Как это ты собираешься уехать в другой город/страну? А я, кто будет за мной ухаживать? Какая сиделка, я зачем детей воспитывала вообще? (да, тут прямо просится легендарная фраза про «стакан воды»)

– Что значит, нам с отцом нельзя к тебе приехать? Какие такие дела у тебя? Мы для тебя столько делали, столько отказывали себе во всем!

– Как это ты хочешь уехать от нас и жить отдельно? А кто будет заботиться о нас, мы уже немолодые? Где твоя благодарность?

В основе этой модели жизни и воспитания детей – не любовь и уважение, а долг и страх.

Долг – перед страной/обществом/людьми и иногда внутренний (но все равно основанный на том, что вложили в голову извне).

Ребенок в этой модели – слуга (и почти раб) своей семьи. А семья – принадлежит обществу/государству/Партии.

Не зря же фраза про «ячейку общества» была ключевой. Слова имеют значение.

Ячейка – соты – рой – пчелиная матка. Рабочие пчелы работают всю жизнь, умирают, рождаются новые, и все повторяется по кругу.

Жизнь одной пчелы не имеет никакого значения, только жизнь роя (матки) ценна. Умерла пчела – рой не заметил. Умерла матка – рою конец.

В жизни человека-пчелы четыре основных периода.

Ребенок – подчиняюсь родителям, получаю немного холодной любви в холодной воде и порцию наказаний, вижу их жертвы и лишения во имя меня, накапливаю долг перед родителями.

Взрослый – много пашу, готовлюсь стать родителем.