Рождение бабушки. Когда дочка становится мамой

Единственная, кто осталась ее верной собеседницей, была мама, готовая вновь и вновь рассказывать, как стояла у дверей и слышала стоны, а затем раздался такой долгожданный и все равно неожиданный плач, возвестивший о рождении Тамар. И с каким неописуемым, ни с чем не сравнимым чувством облегчения и радости она сообщила всем: «Я бабушка!» Слушая это уже в который раз, Нири с жадностью впитывала каждое слово, согреваясь от маминой любви и тревоги и поражаясь, насколько переплетены их с мамой жизни и чувства.

После родов их отношения вновь изменились: теперь они разместились на семейном древе одна под другой: бабушка – мама – дочь, питая и дополняя друг друга, – еще один цветок в соцветии поколений. После нескольких месяцев переходного периода, можно сказать, периода созревания каждой из них появилось новое ощущение – ощущение единства, результатом которого стал новый союз, новая связь между мамой и дочкой, которая и сама теперь мама. И еще одно чувство испытала Нири – чувство вины перед мамой, оказавшейся невольной жертвой болезненного процесса ее, Нири, взросления.

А затем у нее возник вопрос, был ли путь, который они прошли, неизбежным, предписанным свыше и единым для всех, или каждые мать и дочь строят свои взаимоотношения по отдельному, отличному от всех остальных сценарию.

И вот Нири создала для себя «салон» и сидит в кругу матерей – иногда как дочь, а иногда как мать.

Встреча вторая

Родовые схватки

Перила лестницы, ведущей на последний этаж Дома матери и ребенка, были окрашены в белый цвет и приятно холодили ладонь.

– Только бы не быть первой, – думала Элла, поднимаясь по лестнице.

– Терпеть не могу опаздывать, – повторяла она в уме заранее заготовленную фразу, которую произносила уже не раз, преодолевая смущение оттого, что пришла раньше назначенного времени.

Но, поднявшись, она с облегчением обнаружила, что на этот раз ей не придется оправдываться: в коридоре у окна, напротив единственных раскрытых дверей стояла высокая черноволосая женщина, одетая – явно не по сезону – в жакет оливкового цвета, короткую облегающую юбку и высокие черные сапоги.

Она говорила низким, скрипучим от курения голосом, прижимая к уху крохотный серебристый телефон и энергично жестикулируя второй, свободной рукой. Элле даже показалось, что она уловила несколько знакомых имен, связанных с телевидением.

– Я на это не пойду, так ему и передай, и нечего меня пугать.