Мазохизм

Джей Ливернуа

Поделюсь своей фантазией…

Алхимия нужды преображает

Навес из веток в золотой шатер.

    ШЕКСПИР. «Король Лир»

Писать на подобную тему – значит без оглядки броситься в пучину мазохистских переживаний. К мазохизму я испытываю и глубокое отвращение, и не менее сильное влечение; я бунтую, даже несмотря на то, что в него погружается моя душа. Я нахожусь в классической зависимости от моей темы. У меня внутри начинают пробуждаться все мои фетиши, мои кумиры и мои симптомы; страница бумаги становится холстом, где рождаются образы, которые могли бы посоперничать с персонажами полотен Босха; они взлетают со страницы и начинают меня бичевать.

Потерпев сокрушительное поражение в конце первого же абзаца, я начала с негатива, с погружения вглубь, и нет никаких признаков того, что у этой пропасти есть дно.

Я сознаю, что во многом дает о себе знать моя собственная психология, прорываясь в промежутке между точкой и красной строкой, проявляясь после каждого прилагательного.

Это не помогает, но этого и не стоит избегать. Это – часть мазохизма: исповедь, саморазоблачение, обнажение, самораскрытие, раздевание, сведение к самой сути. Мазохизм важен не столько для сексуального удовольствия, сколько для жизни души. Возможно, для того, чтобы продвинуться вперед, нам время от времени придется взяться за хлыст, но уж если на нас воздействует объединяющая сила фантазии, обратного пути нет. Фантазию остановить нельзя, и она творит реальность.

Мазохизм – прежде, чем все остальное, – неотъемлемая реальность. Это – не абсолютное извращение, не ущербность, не отклонение от нормы, а сущность: отражение души во время ее мучительных страданий в такие моменты, которые невозможно описать словами. Это время испытания утонченной боли, наступающей смерти, нашествия жутких образов, невыносимой страсти, воспламеняющей и тело, и душу. Появление этой книги – по существу следствие «странной необходимости».

Я нахожусь в неоплатном долгу перед Мэри Линн Киттельсон, непревзойденным мастером слова, для которой редактирование этой рукописи было тяжелой работой и которая стала ее крестной матерью; нельзя было обойтись без ее верной руки и точного и веского слова. Благодаря поразительной игре воображения Мэри Линн, искусству владения словом, критичному отношению и твердому желанию выпустить эту книгу в свет она стала намного содержательней.