Где живет мандариновое настроение

По всему букварю пробегает извилистая тропинка, можно оглянуться и увидеть пройденное, но что скрывается впереди этой дороги, никогда не знаешь, название этого пути жизнь, и на этом пути все еще есть место слову. Желание… как когда-то в его смс… «хочу тебя всю…»

З – Запах… несказанно родной запах… Зарыться, уткнуться носом и вдыхать самого близкого человека.

И – еще одна железобетонная стена с дверью, на которой висит печать запрета его семьи.

Й – то самое сладостное послевкусие СЛОВА, точнее, местоимения.

К – Крылья, рожденные так давно, что, кажется, это было в другой жизни, и снова очнувшиеся. Может быть, они начали просыпаться от сладкого Крем-брюле или от Коньяка, поданных нам в одной из французских кафешек в Москве. А может, они проснулись от касания неба… Еще есть наша с ним прогулка по Катькиному саду. Это был поход в прошлое – поход во двор его детства, с домом, у которого лифт, как опухоль, выпучивает шахту, с натянутыми стальными тросами-нервами подъемника.

Л – Ладошки… в них так уютно прятаться, непоколебимое чувство защищенности, спокойствия. Только его ладони дают чувство надежности. Ластиться, напрашиваться на ласку, потому что Любовь, она разная, и это просто одно из проявлений ее.

М – Мандарины, наш мандариновый культ. Протяжное, со смыслом, с удовольствием или интригой м-м-м-м… одна из самых сладких букв в букваре, потому что Мы; потому что Мальчишка; МалышЬ, и обязательно с мягким знаком, так мягче, теплее; потому что Митька; потому что МОЙ.

Н – Набережная Воробьевых гор, прогулки, разговоры, много всего, что держит память. Именно там наш первый поцелуй. Я не помню поцелуи других людей, но этот остался печатью в душе на всю жизнь. Конечно же – Нежность… стекающая с кончиков пальцев, печатающих текст или прикасающихся к щеке, во всем нежность. А за этим всем наблюдает Небо.

О – Октябрьское поле. Набережная на Октябрьском поле. Перед глазами стоит живая картинка, нет, не из прошлого, она актуальна и сейчас.

Она, наверное, останется неизменной до конца дней. Скорее всего, именно так я его и представляю. О чем-то задумавшимся, смотрящим в даль, через границу реки и этого мира, куда-то в не здесь, в не сейчас. Одиночество после его ухода.

П – ворох Писем, написанных глупым Пучком Перьев (еще одна моя кличка), и чуть поменьше ворох, Полученный Птицем (и еще одно обращение его ко мне).