Таверна «Сумеречный Дракон». Хозяйка на грани

Одно время я разочаровалась в людях, потеряла желание работать, помогать и заболела. Заболела серьёзно и надолго. Я выкарабкалась, занялась собой, и закончив всю работу с пациентами и учениками тихонько ушла на заслуженный отдых. Получилась этакая очень молодая ведьма на пенсии. Смешно, м-да.

Первое время я отрывалась по полной программе: вязала, вышивала, уходила с головой в кулинарию и уборку, пробовала петь, рисовать, играла в онлайн игры, варила красивое мыло. Я навёрстывала всё то, что упустила за годы плотной работы, то, в чём отказывала себе столько лет.

Мне нужно было вновь найти себя, занятие по душе, в которое можно было бы уходить с головой, как когда-то я уходила в любимую работу. Но так или иначе всё приедалось, наскучивало. Мозг продолжал требовать привычной активности. Потому что все эти годы я живу и жила на несколько миров. Это тяжело, это сложно. Я всегда думала, что мой мир он здесь, среди бетонных домов, асфальтовых дорог, но в глубине души чувствовала себя чужой. Это тяжело объяснить, но даже среди шумной толпы друзей я часто могла чувствовать себя очень и очень одинокой. Часть жизни прошла словно в тумане. Школа, работа, институт, серьёзные отношения… Я пыталась жить как все, быть как все, но каждый раз обстоятельства и люди подсказывали мне одну простую истину – я здесь не на своём месте. Не получается у меня как у всех. Не хватает чего-то важного, главного в этой картине мира. Судьба мне предоставила шанс, и я им воспользовалась. А вы бы не воспользовались? Пока что не буду забегать вперёд и не стану вам рассказывать как и почему я стала хозяйкой таверны в другом мире. Мне долго пришлось скрывать факт путешествий по иным мирам, но сейчас времена изменились, фэнтези про попаданцев и пришельцев стало привычным читателю. У меня появилось время и я решила написать о своих похождениях в других мирах. Когда-то очень давно, в детстве я мечтала писать. И даже делала попытки. Заимела привычку вести дневник, и записывала всё, что со мной происходило. Потом случился неприятный разговор с одним академиком. Древний дед, очень крепкий. Лет эдак под сто, и я, девятнадцатилетняя девчонка. Мне лишь стоило заикнуться о том, что я хотела бы писать. Сколько же на меня вылилось. А помню ли я наизусть Мандельштама? Знаю ли я биографию Бродского? Знаю ли я кто такой Пастернак? Он завалил меня вопросами, разнёс в пух и прах, доказывая мне и окружающим, что такая вот невежа не имеет права браться за перо, ручку и делиться своими фантазиями с другими.