1+2: Честная книга о материнстве от мамы двойни

И побыть одной, желательно в тишине.

Мне положили на живот второго ребенка, но боль пересилила. «Заберите его, пожалуйста».

Любви не было. Я бесчувственное решето.

Неонатологи, медсестры, мама суетились между кювезами с малышами. Никто не обращал на меня внимания. Я отработанный товар. Всем было плевать. Из обеих рук торчали иголки, ведущие к трубкам: вводили физраствор, капельница строго отмеряла дозу.

Я разрыдалась в голос на акушерском столе. Никому не было до меня дела. Я ревела громче детей и причитала, что из меня не получится хорошей мамы.

Уверяла присутствующих сквозь всхлипы, чтобы буду никудышной мамашей. Акушерка перепугалась, что ситуация нестандартная и уговорами новоявленную мать не успокоить, кинулась по этажам, искать валерьянку. Мне накапали 20 капель. Я выпила и продолжила корчиться от боли.

Любовь к детям не наступала.

Я – дерьмовая мать, которой больно.

Через полтора часа надо было подниматься и идти в палату.

Ноги отказали. Привезли коляску. Оказалось, что я физически не могу подняться.

Честно не могу встать на ноги. Прикатили каталку. Я попробовала приподняться с родовой кровати, но у меня не было сил перекатиться на несколько сантиметров.

Медсестры разнервничались, одна прикрикнула, чтобы я не симулировала боль, а переползла, меня надо везти с детьми в палату. Я обхватила маму за шею, акушерка взяла мои ноги, и меня перетащили на каталку.

Нас втроем отвезли в палату.

Я мечтала вздремнуть, но в комнату поставили два прибора, которые проверяют сердечный ритм младенцев.

Приборы громко тикали. Этот шум тикающих механизмов я отчетливо помню до сих пор.

Мне поднесли детей, то с одной стороны, то с другой, и втискивали мою грудь в их рты. Я думала, что утром станет полегче. Но не могла даже привстать.

Медсестра пару раз заходила и просила подняться. Надо было ходить в туалет, пить и двигаться, чтобы кровь не застаивалась. «Эй, я только что родила двойню по 3310 и 3370, кто-нибудь понимает?».

Всем плевать.

Надо подниматься, потому что кровь застаивается.

Попросила подругу, у которой была флюорография, приехать и отвезти меня в туалет. Она примчалась, стащила меня с кровати, и я, еле ступая, доползла до туалета, чувствуя дикую боль в промежности.

Эти ноющие ощущения внизу, будто кости разошлись, а потом постепенно сходятся, преследовали еще три месяца.

Месяц из-за разрывов нельзя было сидеть. Четыре недели я кормила лежа.

И любви не наступало.

Я отчаялась ощутить эту любовь.