О вере, неверии и сомнении

), призвавшего к лояльности по отношению к Советской власти. Сейчас много говорят и пишут об этом документе, обвиняя митрополита Сергия (Страгородского) чуть ли не в сотрудничестве с безбожниками, в предательстве интересов верующих. И все эти рассуждения людей, часто весьма далеких от Церкви, «удачно» вписываются в идеологические построения, в хитросплетения словес, не понятно кому и зачем нужные. «Декларация» была принята под сильнейшим давлением властей, поставивших подписание этого документа условием легального существования Православной Церкви в СССР.

Прежде чем подписать «декларацию», владыка Вениамин отслужил сорок литургий – для «прояснения ума и подкрепления сил», разумеется, духовных. И весь этот отрезок времени ежедневно и ежечасно прислушивался он к малейшим душевным движениям, ища ответа в пламенной молитве. Размышления епископа Вениамина по поводу «декларации» нашли отражение в его книге «Святой Сорокоуст». Приводим несколько фрагментов из нее.

«Вчера читал на трапезе жизнь св.

Александра Невского, который, спасая душу народа, спасал этим и государство; для этого и смирялся перед ханами.

Но наше дело, духовенства, – думать хотя бы об одной душе народа. А все прочее предоставить на волю Божию, – и самый народ с его властью».

«Родной народ! Только страждущий и упавший. Уныл духом. Ждет ласки и помощи. Бедный!»

«Здесь же христианство приводится в жертву политике; а наоборот: мы должны быть лояльными, лишь бы иметь свободу Евангельской проповеди».

«Ну хорошо… Мне будет мирно, удобно… И эмиграция успокоится.

А там? А в самой-то России? А что с народом-то? Мое смирение не окажется ли укрывательством от подвигов? Не стыдно ли будет от своего покоя?

…Нет! Нужно, хотя и с крестом, «служить народу» своему (слова [патриарха] Тихона во сне).

Припомнилось мне из сновидения, как [патриарх] Тихон сказал мне: «Послужи народу!»

Закончился «Сорокоуст», епископ Вениамин присоединился к «декларации». И для него, архиерея, оставшегося верным Московской Патриархии, патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию, началась полная суровых испытаний и многих скорбей жизнь среди враждебно настроенных соотечественников.

Вскоре (в 1931 г.) ему пришлось оставить профессорство в Православном Богословском институте в Париже, с которым он был связан с 1925 года, переехать в Америку, устраивая почти в одиночку церковную жизнь православных, сохранивших связь с Москвой, с митрополитом Сергием.