Чёрная королева

 – Забудь, если помнишь. И никогда впредь не смей называть меня по имени. Но прежде чем мы расстанемся, я рискну напомнить ещё кое о чём. Я не забыла ничего – не добра, что вы, Чеаррэ, принесли мне. Ни зла.

Ты всерьёз полагаешь, что я по доброй воле отдам в ваш муравейник мою единственную, не просто любимую – обожаемую дочь? Позволю ей быть несчастной? А в том, что она будет несчастной, у меня сомнений нет. Рядом с вами она не познает любви, и не обретёт власти. Как всё вокруг, что попадает в зону вашего влияния, она будет лишь служить вашим неясным целям и тосковать о недостижимом.

Вы не способны отдаваться всей душой тем, кому дороги. Вы половинчатые, скользкие, неуловимые.

– Неужели ты позволишь глупой, детской, подростковой обиде влиять на принятие ответственных решений? – прищурился Эллоиссент.

– Глупой детской обиде? – прорычала я, выпрямляясь. – Вот как это теперь называется?! Глупой детской обидой?.. Что за нелепая насмешка прислать за моей дочерью именно тебя? Что это – глупость? Или преднамеренное оскорбление? Да как ты посмел взяться за это дело?! – переполненная дикой яростью и обидой я поднялась на ноги, с ненавистью глядя на того, кого когда-то воображала любовью моей жизни.

 – Хочешь заполучить для своей вожделеющей к новым горизонтам власти семейки очередной бонус? Хочешь привести Чеаррэ мою дочь?!

Я чувствовала, как Сила, мой проклятый Огненный Дар, просится на свободу, желая вырваться и поквитаться с моим врагом за всё. За то, что много лет назад из сердца выжали последние капли живой крови и заменили её непонятной субстанцией, заставляющей меня двигаться вперёд без всякого на то желания.

Право, это смешно или символично? Некроманты поднимают мертвых и заставляют служить себе. Меня они тоже привязали к этой жизни. И заставили служить себе.

Три моих некроманта: муж, сын и дочь.

Ничто в жизни не имело значение. Только сын и дочь. Единственная нить, привязывающая меня к живым.

Единственная цепь, на которой сидел мой внутренний зверь.

Эллоиссент понятия не имел, к кому на самом деле обращался.

Он верил, что где-то во мне жила маленькая рыжая дурочка, которую он когда-то грубо поимел.

А она давно сдохла. И мир её памяти.

Я – адская королевская гончая. И если завтра мой повелитель скажет «фас» и его перст укажет на тебя, мой сладкий, я обращу тебя в пепел. Не скажу, что без сомнений, с лёгким сердцем или без сожаления, но я это сделаю.

И это не игра, которую ты так любишь. Это реальность.