Морская ведьма

«Уж не обижала ли эта жаба мою дочь?», – ревностно подумала Марихат.

– Что ж не отвечала? – с тенью недовольства, всё же прикрытого улыбкой, спросила Фиделия, прислоняясь плечом к стене и скрещивая руки под пышной грудью.

Девушка глубоко вздохнула и отвернулась к окну.

– Что-то случилось? Почему ты грустишь?

Голос Фиделии был мягок. На лице отражалось участие и желание понять, что с девочкой?

– У меня никогда не будет мужа, – капризно протянула Нерина.

Голос её был полон фальшивой, явно рассчитанной на демонстрацию, скорби.

– Мой отец уехал далеко! Он полон забот о ком угодно, только не о родной дочери! Он всё время обещает организовать для меня свадьбу, но дальше слов дело не заходит.

– Он обязательно сдержит данное тебе слово, – подойдя ближе к воспитаннице, проронила дуэнья.

Явно для неё было уже привычным вести подобного рода разговоры.

– Когда? – передёрнула плечами молоденькая вертихвостка. – Чего он ждёт?! У всех моих подруг уже есть просватанные женихи.

А что со мной не так? Может, я слишком уродлива? Слишком проста, чтобы меня захотеть в жёны?! Отец стыдится меня и потому не торопится устроить мою судьбу?

– Нет, конечно. И ты сама это прекрасно знаешь.

Фиделия присела рядом с девушкой на второй табурет.

– Твой отец не торопится, потому что слишком сильно любит тебя и хочет подобрать тебе хорошего мужа – самого лучшего, какого только можно сыскать на свете. К тому же, – тяжело вздохнув, сузила большие глаза женщина.

 – Я была замужем трижды. И советую тебе быть осторожней в своих желаниях.

– Расскажи мне! Расскажи мне о мужчинах всё! Какие они? Какого это – быть ими любимой?

Улыбка на губах Фиделии сделалась натянутой:

– Я рассказывала уже. Тысячу раз.

– О! Я знаю, мой муж будет красив и храбр. И я буду любить его так сильно, что не смогу без него жить!

Сердце Марихат болезненно сжалось.

Эта девочка встала перед ней собственным призраком – наивным, глупым и… счастливым.

Таким счастливым в своём неведении.

Марихат помнила, чем заканчивается подобные вера и наивность – разбитым сердцем и болью, после которой приходит самое страшное: отрезвляющая пустота и ядовитый, как яд с клыков нагов, ничем неизлечимый цинизм.

Фиделия отвернулась, поднимая с пола обронённую в порыве страстных девичьих мечтаний, книгу:

– Ты читаешь слишком много романов, Нерина, – укоризненно покачала женщина головой.