Наперегонки с судьбой

Шарлотта с разочарованным видом поднялась из-за стола, но Александра уже скрывалась за дверью с радостным:

– До свидания!

Не успела она отойти и несколько шагов от двери, как налетела на… совершенно голого парня! Он прямо на ходу, идя по коридору, завязывал пояс на халате и делал это с таким небрежным видом, будто это в абсолютном порядке вещей.

– Извините! – сорвалось с губ Александры, но прозвучало это с такой интонацией, как будто она сказала: «Какого чёрта?»

Притормозив, парень окинул её оценивающим взглядом с ног до головы, щуря большие и выразительные глаза:

– Дай угадаю с трёх раз? Ты идёшь вон оттуда? – длинный палец указал в сторону двери, которую Александра только что поспешно покинула.

 – И ещё, ты, наверное, ужасно скучаешь по родителям?

Александра посмотрела на него, как на сумасшедшего. Её уже успела посетить мысль о том, что все обитатели этого славного замка немного «того».

Игнорируя и взгляд, и выражение её лица, ненормальный подошёл, по-хозяйски обнял её, ласково проведя по волосам, словно они были близко знакомы лет сто, не меньше, а не только что случайно столкнулись друг с другом:

– Мне ужасно жаль!

Александра попыталась отстраниться, но его пальцы безболезненно, но крепко оплели её предплечья, не давая отодвинуться:

– И где находится ваше поместье?

– Поместье? – поморщилась она, оставляя попытку высвободиться.

 – Ты сейчас вообще о чём?

Насмешливое, даже несколько ироничное лицо с чувственными губами, которые, когда переставали говорить, замирали в надменной складке, словно застыло.

И выражение «надменный сноб», брошенный вскользь Шарлоттой, мгновенно пришло Александре в голову. Оно как никакое другое точно характеризовало стоявшего перед ней шута в дорогом шёлковом халате на голое тело.

– Ну, – качнулся он с пятки на носок, – вы же землевладельцы?

– Кто? Я?! Ок, пусть так. Если только считать землевладением семь соток земли на дачном участке, тогда, да, землевладельцы, да ещё какие. Эй! Если несложно, не мог бы ты убрать от меня руки? Боюсь, от твоей бульдожьей хватки у меня синяки останутся.

Парень нарочито медленно разжал пальцы, разводя руки в стороны, словно демонстрируя вместе с раскрытыми ладонями отсутствие враждебных намерений.

– Выходит, не угадал? – склонил он голову набок, словно заглядывая Александре в лицо. – Я решил, что ты из приличной семьи, – слово приличное он произнёс так, словно макал котёнка мордочкой в оставленные не на правильном месте фекалии.