Невеста для Мрака

Пальцы Эллоиссента мягко скользнули по моей шее, коснулись плеча, прошлись вдоль локтя и, наконец, сжались на кисти, оставляя отчетливое ощущение захлопнувшего капкана.

– Красивая…ты. Красивая и жестокая… я так боялся, что больше не увижу тебя…

– Хватит уже, – сказала я, – затянувшаяся трагедия превращается в фарс. Ты должен был либо взять меня, либо уже отпустить. А ты всё тянешь и тянешь, растягивая агонию. Так кто из нас более жесток?

Его руки с жадностью скользнули по моему телу, зарываясь в волосы.

Его губы словно силились выпить моё дыхание до последнего вздоха. Гибкое юношеское тело с такой силой вдавило меня в стену, будто Эл был вдвое тяжелее своего настоящего веса.

Не было на свете человека, который бы знал моё тело, как знал его он – словно музыкант, виртуозно владеющий инструментом. Эллоиссенту всегда достаточно было пары движений, чтобы довести меня до грани.

Я сдалась, хотя и понимала, что это всё усложнит. Сдалась, даже не пытаясь сражаться, ведь, скорее всего, это наша последняя встреча наедине.

Да и можно ли запретить умирающему от жажды пить?

Эллоиссент был моим кислородом, моими дровами, землёй, звёздами. Одним лишь он наотрез отказывался стать – моей жизнью.

Будь ты проклят, Эллоиссент. Хотя на самом деле – проклята я.

Пока моё тело горело пламенем страсти, в моей душе корчилась любовь, оказавшаяся слишком живучей. Умри ты уже, наконец, моя никому ненужная слабость. Сгори в гибельном пламени страсти, задохнись без кислорода надежды, растворись в череде лет и лиц.

Забудься. Исчезни.

Под моей ладонью стремительно колотилось сердце Эллоиссента. Я тонула в этой сумасшедшей пульсации, отдающейся жгучим наслаждением во всем теле. Не оставалось клеточки спокойной или равнодушной. Я была вся – огонь.

Но пылая, знала, что вскоре от всего этого не останется ничего, кроме пепла.

***

В изнеможении уткнувшись в горячее, влажное плечо, я закрыла глаза, прислушиваясь к сбившемуся дыханию своего любовника:

– Интересно, как скоро ты меня забудешь?

– Я тебя не забуду.

Ты это знаешь.

– Не знаю.

– Хотел бы, да не получится.

– Как зовут ту очаровательную блондинку, с которой ты ворковал тем утром, когда я сбежала?

– Ацуки Вицу.

– Превосходная память!

– Бедняжка была мне интересна ровно столько, сколько ты смотрела на нас. И ни минутой больше.

– До глубины души трогает способ, которым ты предпочитаешь привлекать к себе моё внимание.