Невеста для Мрака

Боль!

Она тоже имеет разный вкус. Его боль была сладкая, терпкая, горячая. Его боль была оборотной стороной его страсти.

Я припала к его губам, как путешественник в пустыне, набредший на целительный источник в оазисе.

Вздрагивающее тело в моих руках, горячие губы, кровь и боль заставили меня полностью потеряться в остром наслаждении.

***

Реальность возвращалась медленно.

Звездное небо. Дома, чьи окна, хвала Благим Богам, плотно закрыты ставнями.

Эллоиссент, тяжело дыша, с усилием опирался руками о стену, стараясь не рухнуть на землю.

– Ну и зачем ты полез? – холодно вопросила я.

– Мне… не хотелось… не хотелось, чтобы ты кого-нибудь прикончила… – Слова давались ему с явным трудом. Говорил Эллоиссент с придыханием. – Не люблю видеть на твоих руках чужую кровь, – невесело хмыкнул он. – Наверное, ревную?

– Я могла тебя убить.

– Это непросто. Я живуч. А вот парня ты бы убила наверняка.

Закончив фразу, Эллоиссент поморщился, негромко охнул и, судя по всему, собрался рухнуть в обморок.

Пришлось шагнуть вперёд и поддержать. Сейчас мне как-то не хотелось, чтобы он распростерся у моих ног.

– Идём, – вздохнула я. – Горе ты моё луковое.

Рука Элла по-хозяйски обвилась вокруг моей талии.

Вспышка телепортации. И вот уже мы перешагиваем порог шикарной и одновременно с тем, вульгарной комнаты. Наше персональное убежище. Мы неоднократно сбегали сюда из Академии.

Невысокая хрупкая девушка с рубиновыми волосами, вся в черном, отражалась повсюду: справа, слева, под ногами и даже над головой.

Медленно-медленно сняла она перчатки с маленьких, почти кукольных, пальчиков, пожала фарфоровыми плечиками и скользнула вперед, не оборачиваясь на спутника, бледного и серьезного.

Я села на кровать, застланную алым покрывалом, и устало сообщила:

– Здесь слишком много зеркал.

Эл не сводил с меня пристального, тяжелого взгляда. Боится? Или хочет меня?

Я вытянула ногу и улыбнулась, насмешливо и призывно:

– Поможешь снять сапоги, любимый? Они такие узкие…

Он приблизился.

Длинные и тонкие, как паутинка, волосы обрамляли красивое лицо с мерцающими, точно у кошки в темноте, глазами. Эллоиссент отличался какой-то болезненной, бесполой, и в тоже время, совершенной красотой. Иногда мне казалось, что я могу смотреть на него бесконечно, как на огонь, раскачивающиеся в вышине деревья или плещущие морские волны.

Я ненавижу тебя, Эллоиссент! Ненавижу.